Интервью с главой Усть-Большерецкого муниципального района Бондарем Игорем Леонидовичем

Вахрин С.И., главный редактор сайта "Рыба Камчатского края": Игорь Леонидович, в повестке дня вашей предстоящей встречи с рыбопромышленниками района, помимо целого ряда очень серьезных вопросов, есть один, который нашему рыбацкому сообществу может показаться как ненужный, неактуальный и потому неинтересный для них - вопрос о создании в районе общественного Лососевого Совета. Насколько важен этот вопрос, или это просто дань моде - создание общественных палат, общественных советов, проведение общественных слушаний, которые никто не слышит, а советами которых, как правило, пренебрегают…

Б.И.: Нет, нам именно нужен общественный Лососевый Совет. Более того, он нам всем необходим. В том числе и рыбопромышленникам.

Давайте рассуждать. Лосось является главным социально-экономическим ресурсом района. Именно района, а не только рыбопромышленных компаний, расположенных в районе, занимающихся добычей и переработкой рыбы. Доказано уже, что одно рабочее место в прибрежном рыбопромышленном комплексе - это 9-11 рабочих мест в смежных областях хозяйственной деятельности (для нас это, прежде всего, сельское хозяйство и транспорт), торговле, сфере обслуживания, культуре, образовании, здравоохранении. То есть каждая дополнительная тонна лосося, добытого и переработанного в районе, увеличивает количество рабочих мест не только в рыбной отрасли, но и в целом по району. Старожилы помнят еще те времена, когда в нашем районе на многочисленных заводах и рыбных базах, объединенных в мощные рыбокомбинаты - Озерновский, Опалинский, Микояновский (Октябрьский), Большерецкий, Кихчинский, Митогинский - работали десятки тысяч только рыбопереработчиков. Рыбу добывали несколько рыболовецких колхозов. Все эти предприятия были поселкообразующими - в них были открыты школы, больницы, работали Дома культуры. Но случилась беда - японский дрифтерный промысел в 1950-х годах подорвал запасы нашего камчатского лосося и от этих (крупных даже по современным определениям) поселков и следа не осталось.

Вот и сегодня экономисты стали прикидывать перспективы развития нашего района. Они провели исследования по возможностям перехода рыбоперерабатывающих предприятий на глубокую переработку лосося - производство филе и консервов. И пришли к неутешительным видам - повышение качества рыбопродукции нашим предприятиям невыгодно. Почему? Потому что "углубление переработки при современной структуре оптовых цен не дает никакого экономического эффекта для производителей".

Вот еще цитата: "Динамичное региональное развитие за счет переработки - факт экономической действительности, но преимущественно зарубежной". Представляете!

Читаем дальше (это "Экономика лососевого хозяйства Камчатки" М.Ю. Ксенофонтова и И.А. Гольдберга) "…развитие переработки лососей на предприятиях проектного (то есть нашего, Усть-Большерецыкого) района сдерживается рядом общих для всех рыбопромышленных предприятий Камчатского края проблем, решение которых силами локального бизнес-сообщества и властей муниципального уровня не представляется возможным". То есть, ни мы, ни рыбопромышленники, по отдельности НЕ В СОСТОЯНИИ ЧТО-ЛИБО ИЗМЕНИТЬ В НАШЕМ РАЙОНЕ.

Но мы помним и другое - статью 9-ю Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой природные ресурсы охраняются и используются для обеспечения жизни и деятельности населения, проживающего на данной территории.

А развитие рыбного бизнеса в Усть-Большерецком районе - это наполнение местного бюджета. И не только за счет налогов от прибыли предприятий и с заработной платы работающих на этих предприятиях людей. Но и за счет того, что в результате экономического развития предприятий рыбопромышленного комплекса район будет самостоятельно зарабатывать деньги. Как? Путей очень и очень много. Это и аренда земли, эксплуатация дорог, водоснабжение, утилизации отходов.

В.С.: Но вы же сами сказали, точнее процитировали суждения известных экономистов, о том, что особых перспектив для развития прибрежного рыбопромышленного комплекса в вашем, как и любом другом районе Камчатки, нет.

Б.И.: Мы говорили о рыбопереработке. И к этому вопросу попозже еще вернемся. Но мы имеем другой реальный потенциал - увеличение объемов вылова. Сегодня и природа помогает нам - выловы лососей на Дальнем Востоке превысили исторический максимум (а истории рыбной промышленности уже более ста лет). Если учесть тот факт, что браконьеры изымают в реках нашего района примерно тот же объем, что и рыбопромышленники, то этот потенциал увеличения объемов легального вылова может быть значительно увеличен.

В.С.: То есть вам нужен общественный Лососевый Совет для борьбы с браконьерством?

Б.И.: И с браконьерством тоже. С браконьерством в первую очередь. Хотя это очень не простая проблема. Мы изучали ее. И вот к каким выводам пришли.

Проблема реки Большой появилась не сегодня и даже не вчера. Известный экономист М.А. Сергеев в своем исследовании "Народное хозяйство" писал о проблемах камчатского рыболовства еще в тридцатых годах, когда, вроде бы, и проблемам этим неоткуда было взяться - рыбная промышленность на полуострове только еще зарождалась.

И вот, что он писал: "Дореволюционный период в истории края характеризуется сильным падением рыбного промысла, особенно на полуострове Камчатке. Особенно усилилось падение промысла в конце XIX в. и в начале текущего века в связи с хищнической деятельностью на Камчатке капиталистических - русских и японских -- предприятий. В результате деятельности последних рыбное хозяйство подверглось перед революцией особенно сильному разорению. Но некоторую роль в истощении запасов лососевых, этого основного промысла, сыграли и промыслы самого населения…".

Что же имел в виду профессор Сергеев?

Прежде всего, то, что он называл "внутрихозяйственным потреблением населения": он посчитал, что (по данным на 1926 год) на Камчатке используется для питания 2 315 238 тысяч штук лососей, а на питание для собак - 7 655 979 штук (по 200-300 рыбин на собаку), то есть в три с половиной раза больше.

И вот, что он пишет дальше: "Во внутрихозяйственном потреблении рыбной продукции обращает на себя внимание громадный расход последней на корм собак. Одних лососевых пород собаки потребляют около 8 млн шт. Эта цифра превышает более чем в три раза то количество, которое идет на питание людей. В ценностном выражении (по стоимости сырца в 1926 г.) этот расход достигает громадной суммы в 410 тыс. руб., в действительности же стоимость эта еще выше, так как потребляемые собаками лососевые являются экспортной продукцией. Таким образом, государство теряет на этом ежегодно громадные суммы. Так, один из авторов указывает, что количество красной, потребляемой собаками, в одном только районе среднего течения реки Камчатки достигает 688 тыс. шт. лососевых, каковое количество при переработке на консервы дало бы 43 тыс. ящиков последних, стоимостью свыше 1 200 тыс. руб.".

И в последующем это мнение возобладало, а в 1950-х годах, когда подходы лососей к дальневосточным берегам резко снизились, а ценность выпускаемой на Камчатке экспортной послевоенной продукции возросла, появляется специальное Постановление Совета Министров о запрещении вылова лососей для личных нужд - питания людей (кроме коренных малочисленных народов Севера) и корма для собак.

А так как лосось обычно заготавливало на зиму практически все население речных и береговых поселков, то органы рыбоохраны столкнулись с проблемой, которую они не в состоянии разрешить и по сей день - с проблемой массового браконьерства: люди хотели есть рыбу.

Для южной Камчатки эта ситуация усугубилась еще и тем, что из-за недостатка лосося в срочном порядке начали повсеместно закрываться крупные береговые рыбоперерабатывающие поселкообразующие предприятия, и специалисты с семьями переезжали в Петропавловск, где и находили работу, так как рыбная промышленность Камчатки, потеряв береговую добычу и обработку лосося, начала осваивать активный прибрежный (а затем и океанический) промысел других видов рыб и, таким образом, рыбная промышленность Камчатки стала снова стремительно развиваться.

Чтобы обеспечить продуктами питания рыбаков в море, на юге Камчатки начало интенсивно развиваться сельское хозяйство - то есть приток людей сюда еще усилился. Увеличение же пахотных площадей происходило в результате мелиоративных работ - осушения болот, питающих нерестовые реки. Это, естественно, привело к сокращению нерестовых площадей в бассейнах рек Большой, Авачи и Паратунки.

В результате реки Авача и Паратунка опустели. И только с помощью рыбоводных заводов нам удалось оживить эти реки. И… снова возродить на них браконьерство.

Но основной пресс переместился на реку Большую, как самую ближнюю к Петропавловску и самую рыбную. Тем более, что в свое время была отсыпана вдоль реки хорошая дорога.

То есть, проблеме этой более полувека.

В.С.: И решить ее в современных условиях возможно?

Б.И.: Скажем так: она до сих пор не решена. Ни при Советской власти, ни при нынешней, сколько с ней не бьются. При Советской власти мало кто занимался икорным бизнесом, теперь же ради икры нарезают горы рыбы. И если при Советской власти браконьерство было делом индивидуальным, то в наше время оно носит уже организованный характер и требует гораздо больше организационных и материальных затрат, чем прежде. Но и объемы вылова и ущерба просто несоизмеримы с нынешними - они уровнялись по ряду показателей с промышленными, а то и превышают их.

Вот цифры, которые были показаны в отчетах ПРООН/ГЭФ/Росрыболовства "Региональная концепция сокращения незаконной добычи лососевых рыб в Камчатском крае":

"Река Большая - район с высокой транспортной доступностью и относительно высокой заселенностью. Оценки масштабов браконьерского изъятия имеют следующий вид: горбуша 1510 т (22%), кета - 3393 т (438%), нерка - 1484 т (484%), кижуч - 402 т (555%), чавыча - 498 т (2109%)".

При этом браконьерский промысел здесь нацелен на самые ценные (то есть немногочисленные) виды. Чавыча, например, в структуре промышленного лова составляет менее одного процента, в структуре браконьерского промысла - 7 процентов, примерно такая же ситуация с кижучем. С неркой еще хуже - здесь соотношение 6 процентов структуре официального промысла и 33 - в браконьерской структуре. Кета - 7 и 36. А вот горбуша наоборот - 86 процентов ее в структуре промышленного освоения лососей реки Большая и только 19 в структуре браконьерского промысла.

Вот еще интересные данные из этого же отчета: в период путины 2006 года (с 15 мая по 15 июня) только на участке от устья до районного центра действовало 50-60 браконьерских бригад на промысле весенней нерки и чавычи. Предполагаемый объем вылова - до 500 тонн нерки и 150 тонн чавычи. А в июле-августе 40 нелегальных бригад в районе протоки Косоева добыли около 450 тонн летней нерки и до 1000 тонн кеты. Кижуча (с 15 августа по 15 сентября) промышляли более 30 браконьерских бригад и добыли до тысячи тонн (из расчета 1 т на сеть в сутки).

В.С.: Но ведь, помимо браконьерства, существует еще и так называемый ННН-промысел (неконтролируемый, несообщаемый, незаконный), который осуществляют сами рыбопромышленники?

Б.И.: Есть и такие данные в этом отчете: "Внелимитный вылов лососей промысловыми бригадами в целом был не меньше криминального. По данным из конфиденциальных источников, в 2006 г. промысловики порой в 50 и более раз перекрывали выделенные квоты. Широко практиковалась замена в отчетности одного вида другим. Например, горбуши в р. Большой было официально взято более 1500 т, при реально очень незначительных уловах рыб этого вида в реке. На самом деле, горбушей нередко в журналах записывали кету".

В.С.: И как река все это выдерживает?

Б.И.: Не выдерживает. Вот еще одна строчка из этого отчета по одному из притоков Большой - реке Толмачева: "После строительства в 1996 г. дороги длиной 70 км вдоль речной долины нерестовое значение р. Толмачева в общем воспроизводстве лососей бассейна реки Большая снизилось … более чем в 6 раз".

Сейчас такое же давление со стороны браконьеров испытывают и другие реки нашего района.

В.С.: И какие же пути решения вы видите?

Б.И..: Классика рыбоохраны - это предупреждение или недопущения браконьерства. Мертвая рыба нереститься не может. И мы должны вернуться к тому, с чего начали этот разговор - к причинам браконьерства. Оно появилось на Камчатке, когда у людей отняли их право на рыбу, как продукт питания. И вот с этим вопросом нам всем нужно разобраться. Простое решение вопроса, когда рыбу (свежую, охлажденную) или высококачественную рыбопродукцию глубокой переработки можно купить в магазине. Но там ее нет. Свежий лосось на Камчатке появляется только на рынке и только в период путины. И, как правило, его поставляют именно браконьеры, так как рыбопромышленники не хотят связываться с мелким оптом.

Другой выход из положения - развитие лицензионного рыболовства. Это, безусловно, выход, но только для тех, кто это дело любит, кто любит рыбачить. И лицензионному рыболовству сегодня уделяется очень серьезное внимание: произошло долгосрочное закрепление рыбопромысловых участков, начинает складываться инфраструктура, совершенствуется система услуг…

Но истинных рыбаков, если посчитать, не так уж и много по сравнению со всем остальным населением.

А вот нишу для тех, кто просто рыбу любит КУШАТЬ, и заполняют сегодня браконьеры в очень серьезных объемах, поставляя лосось на рынок (именно отсюда такие цифры по браконьерскому вылову наиболее ценных видов лососей). И пока за это дело не возьмутся рыбопромышленники и не заполнят нишу законным лососем такого же высокого качества, как и браконьерский, ниша будет открыта и браконьеры будут получать свой доход…

И вторая важнейшая функция рыбоохраны - это регулирование рыболовства, исключающее ННН-промысел. И здесь уже сделан большой шаг вперед - закрепили рыбопромысловые участки на 20 лет. Сегодня рыбопромышленник уже заинтересован в том, чтобы сохранить нерестовый запас лососей бассейна той реки, которая и дает работу его предприятию. И потому можно уже местной власти ставить вопрос перед рыбопромышленниками о развитии местного рыбного рынка, который перекроет дорогу браконьерам, специализирующихся на поставках рыбы населению. Вот вам и одно из решений проблемы с рыбопереработкой - увеличивать объемы поставок на внутренний рынок охлажденной рыбы и филе, вытесняя или замещая браконьерскую продукцию.

Конечно, останутся еще "икрянщики". Но против них можно будет объединиться уже всеми имеющимися у нас в районе силами. И здесь очень важно для нас и для наших рек развитие именно спортивного рыболовства, рыболовного туризма, которые являются естественной альтернативой любого браконьерства.

Порядок на такой БОЛЬШОЙ реке нужно, конечно же, наводить всем МИРОМ. Потому нам и необходим общественный Лососевый Совет.