Трамп рискует сломать зубы на рыболовной Гренландии
| Гренландия – самый большой остров в мире площадью 2,1 млн км2, северная точка которого находится всего в 707 км от Северного полюса. Самая восточная точка Восточного побережья Гренландии расположена в 1500 км от архипелага Шпицберген и около 2000 км от Кольского полуострова. Территория острова на 81% покрыта ледниками, которые в своей толще содержат до 10% мировых запасов пресной воды. Береговая линия вокруг острова Гренландия составляет 44, 1 тыс. км, а её 200-мильная исключительная зона (ИЭЗ - пояснение автора) имеет площадь 370,4 тыс. км2. Природные ресурсы Гренландии и, прежде всего, меди, свинца, цинка, серебра, палладия, урана, тантала, ниобия, графита и редкоземельных элементов классифицируются экспертами как «критически важные виды сырья», а углеводородные запасы на его континентальном шельфе как перспективные для будущего освоения. Вместе с тем в настоящее время, несоизмеримо большее значение в практическом плане имеют морские живые ресурсы гренландской ИЭЗ, которые составляют основу экономики населения острова. В середине 60-х годов прошлого века, когда растущему советскому рыбодобывающему флоту стало тесно в Баренцевом море, началось освоение рыбных ресурсов Северной Атлантики. Внимание промысловиков было обращено на морские районы восточной и западной Гренландии, где по имеющимся в то время сведениям, осуществлялся местным населением прибрежный промысел для личного потребления трески, окуня, палтуса и других морских живых ресурсов. Ряд районов гренландского промысла были известны датским, исландским, английским и немецким рыбодобывающим компаниям. На основе этих сведений Севрыбпромразведкой Главка «Севрыба» и ПИНРО были организовано ряд научно-поисковых рейсов, которые подтвердили перспективность развития здесь отечественного промысла. Вмести с тем, условия рыболовства в морских районах Гренландии были сложными, как по погодным условиям, так и по грунтовым составляющим. Большинство разведанных рыбопромысловых банок, как на восточном, так и на западном шельфе Гренландии, представляли собой скалистые образования. Последнее приводило к большой аварийности при осуществлении здесь облова рыбы донными тралами. Вплоть до потери орудий лова. О разноглубинном тралении тогда только шли экспериментальные работы. Все это сдерживало интенсивное освоение рыбных запасов в морских районах на шельфе Гренландии отечественным рыбодобывающим флотом. К тому же сам гренландский шельф, особенно на востоке острова, был узок по сравнению с шельфом Ньюфаундлендской банки, Шетландским шельфом, прилегающих к побережью Канады, как и банкой Джоджес, что вблизи США. По этой причине промысловики Северного и Западного бассейнов предпочтение отдавали последним. Тем не менее, выполненные поисково-промысловые работы позволили предположить, что отечественный вылов морских живых ресурсов в районах Гренландии в перспективе возможен не менее 250-300 тыс. тонн в год. Кроме традиционных объектов лова: трески, окуня и гренландского палтуса были обнаружены в северо-западной части шельфа Гренландии вплоть до Канадско-Гренландского порога ещё и скопления длинной камбалы, тупорылого макруруса и креветки. И всё же отечественный промысел в советский период, когда ещё не были объявлены 200-мильные исключительные экономические зоны, не стал ведущим в этой части Северной Атлантики, хотя уловы в отдельные годы достигали около 100 тыс. т. С введением Данией вокруг Гренландии 200-мильной зоны и развития собственного рыболовства в ней, которое стало основой её экономики, свидетельствовало, что развитие здесь отечественного промысла возможно только на основе соответствующих договорённостей и не в таких масштабах, как это ожидалось ранее. В этих целях были проведены соответствующие переговоры, которые заняли длительный период. Последнее было связанно, по моему мнения, как участника переговорного процесса в советское время, с особым отношением, прежде всего правительства Дании, да и местного правительства Гренландии по ограничению допуска советских/российских рыбодобывающих судов в свою ИЭЗ. В этой связи заключить российско-датское/гренландское соглашение по рыболовству удалось только в 1992 году. Действует оно и в настоящее время. По нему стороны предоставляют право ведения рыболовства в своих ИЭЗ на взаимной основе. Ежегодные объёмы таких взаимных квот невелики. С момента действия Соглашения 1992 года и по 2022 год было проведено 30 ежегодный консультативных заседаний Сторон, на которых рассматривались все вопросы, касающиеся взаимного рыболовства в их ИЭЗ. Так, Протокол от 2022 г. предоставил российским судам доступ в гренландские воды для вылова до 1750 тонн палтуса и 100 тонн окуня. Взамен гренландские суда получали квоты в 3691 тонну трески и 250 тонн пикши из российских квот в Баренцевом море. Однако в 2022 г. Гренландия приостановила соглашение о рыболовстве с Россией «в связи с сокращением запасов некоторых видов рыб». Это означает, что в 2023-2025 гг., не исключено, что и в последующие годы, Гренландия не намерена реализовывать свое право добычи трески и других рыб в Баренцевом море, и ни одно российское рыболовное судно не будет иметь доступа к промыслу палтуса и других рыб в ИЭЗ Гренландии. Это, формальное, мягко выраженное, объяснение. Истинная же причина кроется в присоединение Дании, как члена ЕС и НАТО, следовательно, и Гренландии к санкциям против Российской Федерации. Так, Парламентом Гренландии на внеочередном заседании в мае 2022 г. единогласно был принят Закон о наделении Правительства Гренландии полномочиями на введение санкций в отношении России. Согласно тексту указанного закона, Правительство Гренландии может устанавливать правила о присоединении Гренландии к санкциям в отношении России, введённым Европейским Союзом, ООН или иными международными организациями, а также другими государствами. В сложившихся условиях Гренландия более заинтересована в развитии международного сотрудничества в сфере рыболовства с Норвегией, странами ЕС, Исландией, Фарерскими островами, чем с Россией. Промышленное рыболовство самой Гренландии осуществляется как вдоль восточного, так и западного побережий Гренландии в прибрежных и морских районах её ИЭЗ. Годовой вылов увеличился с 265 тыс т в 2019 году до 334 тыс т в 2023 году. Причём креветка в уловах составляет ежегодно до 116 тыс т. Экспорт рыбы и морепродуктов (в основном креветок, палтуса и трески) составляет более 90 % от общего объёма экспорта Гренландии и в 2024 г. достиг 516 млн евро. Рыбопромышленная отрасль является ключевой в экономике Гренландии (занято 15 % трудоспособного населения). Вторым по значимости сектором является оптовая и розничная торговля. Горнодобывающая промышленность, стратегический сектор с неиспользованным потенциалом, в настоящее время развита слабо (менее 0,5 % занятости). Несомненно, что и в ближайшей перспективе, если не произойдут намечающиеся изменения в статусе Гренландии (о них ниже), её экономика по-прежнему будет определяться развитием рыбной отрасли и её экспортной направленностью. Между тем в последние годы с вступлением в должность Президента США Дональда Трампа усилились американские притязание на полное обладание островом Гренландия, вплоть до включения его, как 51-м штатом США. Особенно они обострились и стали, по существу, в центре мировой политики после того как Трамп совершил стремительный набег на Венесуэлу. В результате этого ночного набега был пленён спящий президент страны Николас Мудро. Как свою «главную добычу, наряду с перспективой управлять запасами нефти» этого суверенного государства, Президент США Дональд Трамп тем самым показал всему миру, как он понимает прошлую «доктрину Монро» и кто является хозяином в Западном полушарии. Ответ очевиден: ОН и только ОН – ДОНАЛЬД ТРАМП! От такого действа одни политики притихли, другие взволнованно примеряют «методику Трампа» на себя, третьи размышляют о следующей цели этого грозного правителя Западного полушария, а возможно, как, полагаю, он сам себя считает, и всего МИРА. И он – Трамп — не заставил последних долго ждать, напомнив, что таковой целью остаётся вожделенный остров Гренландия, принадлежащий Королевству Дании, поскольку это необходимо, как заявлял Трамп ещё в период своего первого срока президентства, для «обеспечения национальной безопасности США». На это дерзкое предстоящее покушение на остров Гренландия с его 56 тысячным населением отреагировали, как те, кого это касается непосредственно, а это сами гренландцы и их покровители Королевства Дания, так и сторонники незыблемости единого во главе с США такого «оборонительного союза», как европейская часть НАТО. Прогнозы маститых отечественных и зарубежных обозревателей всех уровней относительно целей и сроков «завоевания» Трампом острова Гренландия широко публикуются в СМИ. Общий вектор мнений по данному вопросу выразил сенатор Алексей Пушков, который пришёл к выводу, что «Дания странно упирается в вопросе о Гренландии. По сути, Дания это уже добровольная полуколония США: она никогда ни в чём США не отказывала» и далее «Пришло время уступить Гренландию». Разделяя первый вывод сенатора, всё же относительно того, что «Пришло время (Дании - пояснение автора) уступить Гренландию (США - пояснение автора)» вряд ли наступило. На пути к последнему будет длительная типичная трамповская утряска «сделки» не только с Королевством Дании, населением и местной властью Гренландии, но ещё и с активными членами НАТО и прежде всего обладающими ядерным оружием Великобританией, Францией и амбициозной Германией. Да уже большая часть членов ЕС высказались негативно в отношении идеи Трампа «завоевать» Гренландию. Пренебречь их мнением и пойти на силовое завоевание Гренландии вряд ли Трамп пойдёт. В данных условиях для Трампа лучше «приобрести-купить» Гренландию у Королевства Дании, либо убедить местные власти и населения Гренландии посредством «демократических выборов» стать 51 штатом США, или зависимой от них территорией. Такой подход, по моему мнения, требует времени, времени и ещё раз времени. В этом случае Трампу может не хватить его оставшегося трёхлетнего периода президентства. В самой идее Трампа приобрести остров Гренландия, кроме высказанной им цели, что это необходимо «для безопасности США» присутствует, по моему мнению, и основная скрытая от других стратегическая составляющая о которой сам Трамп не упоминает, полагаю сознательно, как и не видят её маститые отечественные и зарубежные эксперты-аналитики. Суть её состоит, по моему мнению, в том, что США, приобретя остров Гренландию, автоматически становятся ещё не только обладателями своих территорий в Западном полушарии, но и обладателем своих территорий, приблизившихся к Европе и, в определённой степени, прислонившиеся к Восточному полушарию, со всеми вытекающими последствиями. Одновременно в Арктике, в случае приобретения Гренландии американцы с учётом Аляски, берут как бы в клещи арктические районы России с запада (Гренландия) и востока (Аляска). А это уже большая геополитика. Как на неё отреагируют Россия, государства Европы, Африки, Китая, Индии и других стран? Не исключено, что этот вопрос может вызвать всеобщую дискуссия на разных уровнях, включая и ООН. Не исключены и личные амбиции Дональда Трампа суть которых оставить след в истории США как президента присоединившего к имеющейся территории ещё и самый большой по площади новый штат: 51- Гренландию. Это посильнее, чем Нобелевская Премия Мира! Таких лёгких, быстрых путей, как это произошло с Венесуэлой, не следует ожидать при «завоевании» Дональдом Трампом, принадлежащей Королевству Дании острова Гренландия с её рыболовной составляющей. На гренландских льдах и датском рыбном супе-ухе ухе с костями трамповские зубы могут и сломаться. Да и помнить надо, что впервые посягательство США на остров Гренландия было заявлено ещё в 1946 году. Между тем Гренландия остаётся, и по сей день территорией Королевства Дании. Автор: Зиланов Вячеслав ИА Rex |
