Илья Шестаков: «Революция в отрасли!»
Илья Шестаков в начале своего выступления на сессии «Инвестквоты 2.0: путь к интенсивному развитию» Восточного экономического форума процитировал иностранного собеседника, который сказал ему буквально следующее: «То, что вы делаете в отрасли – это революция!» Это сущая правда. Только почему-то глава Росрыболовства воспринял слова о революции комплиментарно. Теперь и школьникам ясно, что революция – это варварская форма прогресса. Изменения, достигающиеся посредством жестокости и бесчеловечности, способные порой реализовываться в условиях реформ или иных способов развития государства… Однако, глава Росрыболовства Илья Шестаков рассказал о планах на второй этап инвестиционных квот, как об уже принятом решении. И в кратце подвёл итоги первого этапа. Так что же произошло в ходе этой революции? Сломав отрасль пару лет назад, ему удалось выдавить разово за выставленные лоты, за крабов в воде 142,36 млрд рублей - доход, который могло бы получить государство и без аукционов, без слома базового, исторического принципа наделения квотами. Такой доход можно было получить за 15 лет всего лишь повысив ставку сбора на краба в среднем до 100 000 рублей за тонну. Во-вторых, краб Дальнего Востока достался Русской рыбопромышленной компании Глеба Франка по стартовой цене. Никакого «аукциона» по сути не было. В-третьих, полученные на «аукционах» 40% крабов от всех выставленных на торги Дальнего Востока оказались по цене в 3 раза меньше, чем были на крабовых аукционах в мае 2017 года. При этом все действующие предприятия, в том числе малые и средние, которые не имели даже возможности участвовать в этих аукционах потеряли 50% своих квот. В-четвёртых, создание конкурентной среды, за которую ратовал ФАС, не состоялось. В-пятых, теперь очевиден срыв инвестиционных обязательств по строительству специализированных судов на российских верфях, в том числе крабовых. Кстати, нигде в мировой практике не строят специализированных судов для лова крабов. В-шестых, краб, как ресурс, который находится в воде, да еще и отнятый у традиционных промысловиков, ни в одном государстве мира, включая США, Японию, Норвегию, Канаду, где существует крабовый промысел, за всю историю не продан и даже не планируется к реализации. До такой афёры нигде не додумались. В-седьмых, единственный, кто выиграл от крабовых аукционов это банкиры, которые будут получать по выданным кредитам около 100 миллионов долларов ежегодно. 142,36 млрд рублей включает в себя около 15-20% собственных средств компаний и не менее 80-85% заемных банковских кредитов, которые надо возвращать с процентами. Таким образом «отбить» эти аукционные затраты, обеспечивающих заемные средства и затраты на строительство новых краболовных судов при ведении промысла в пределах выделяемых квот, потребуется не менее 12-13 лет. Недавно и Счётная палата подвела неутешительные итоги крабового передела в рыбной отрасли. Комплекс мероприятий по развитию конкуренции в сфере рыбохозяйственного комплекса в 2018–2020 годах не позволил исключить условия для монополизации рынка добычи крабов, следует из доклада Счетной палаты, проверившей деятельность Росрыболовства в 2018–2020 годах. Аукционы, на которых впервые за много лет были разыграны квоты на вылов краба, не сделали промысел более конкурентным, стоимость лотов была занижена в десятки раз, констатировали аудиторы. И что теперь? Илья Шестаков на свободе! Даже уголовного дела не возбудили. Более того, он продолжает топить за продажу второй половины крабов, за «рыбные аукционы в воде» и прежде всего на Дальнем Востоке. Нам-то что с этого? Крабов мы как не видели, так и не увидим, а розничные цены на рыбу, которые и так высоки, взлетят до заоблачных, что вызовет неминуемые протесты. Революция – это варварская форма прогресса! С чего Илья Шестаков решил, что это комплимент?
Александр Савельев, |
