Последние публикации

14 Ноя 2018
Власти Гоа запретили ввоз рыбы
14 Ноя 2018
В Севастополе создана рабочая группа по развитию отрасли марикультуры
14 Ноя 2018
Рекордные за последние 5 лет уловы горбуши взяли в 2018 году рыбаки Сахалинской области
14 Ноя 2018
АНОНС: 13 ноября в 18.00 состоится интервью Ильи Шестакова на телеканале ОТР
14 Ноя 2018
Путин поручил Медведеву оценить реальную налоговую нагрузку на россиян
14 Ноя 2018
Уловы сардины иваси, скумбрии и сайры растут: добыто более 126 тыс. тонн
14 Ноя 2018
Вне зоны действия сети
14 Ноя 2018
В космических сетях
14 Ноя 2018
Народная дипломатия дает уроки для Путина и Абэ
14 Ноя 2018
Река Камчатка: взлеты и падения
14 Ноя 2018
В Сибири создали средство спасения рек от экологических катастроф
14 Ноя 2018
Слово юбиляру
14 Ноя 2018
Можно было обойтись без запрета на вылов байкальского омуля
14 Ноя 2018
Как удар молотком
14 Ноя 2018
Цены на рыбу в супермаркетах Приморья снизились на 15-30%
14 Ноя 2018
Центр поддержки экспортной деятельности поможет вывести сахалинскую продукцию на международный рынок
14 Ноя 2018
Сотрудники природоохраны в Сахалинской области должны получать больше, считают депутаты
14 Ноя 2018
Дмитровский рыбохозяйственный институт вошел в ТОП-10 лучших учреждений среднего профобразования Подмосковья
13 Ноя 2018
Рада поддержала расширение зоны контроля Украины в Черном море
13 Ноя 2018
Неладно что-то в рыбном королевстве…
13 Ноя 2018
За время "Путины-2018" на Сахалине изъяли 20 тонн лососевой икры
13 Ноя 2018
Поклонская призвала Киев перестать использовать крымчан, как заложников
13 Ноя 2018
Кабмин поручил изучить вопрос унификации информсистем прослеживаемости продуктов
13 Ноя 2018
АНОНС: Руководитель Росрыболовства проведет на Камчатке совещание по итогам рекордной лососевой путины
13 Ноя 2018
Стоимость импорта креветок в США продолжает снижаться
13 Ноя 2018
Норвежский экспорт трески в октябре значительно сократился
13 Ноя 2018
29-30 ноября в Москве пройдет III Всероссийская конференция «Российское форелеводство»
13 Ноя 2018
Браконьерство подорожало: в России увеличены таксы для исчисления ущерба, нанесенного водным биоресурсам
13 Ноя 2018
Об обращении Мурманской областной Думы
13 Ноя 2018
Китайские перспективы российского экспорта оценили в Циндао
13 Ноя 2018
Ученые России и Японии обменялись оценками запасов трансграничных запасов водных биоресурсов
13 Ноя 2018
Власти и судовладелец обещают помощь семьям моряков, пропавших во время кораблекрушения на Камчатке
13 Ноя 2018
За несколько минут до трагедии: последние фотографии с борта тонущего сухогруза «Анатолий Крашенинников»
13 Ноя 2018
Объем производства аквакультуры в России за 9 месяцев вырос на 6% – до 150 тыс. тонн
12 Ноя 2018
Прокуратура обвинила связанную с «Камшатом» фирму в незаконной ловле рыбы
12 Ноя 2018
На Камчатке спасли катер, который уносило в Тихий океан
12 Ноя 2018
В Японии задержали российский морозильный траулер
12 Ноя 2018
Информация с промысла сардин, сайры и скумбрии
12 Ноя 2018
"Нацрыбресурс" открывает первый на Камчатке магазин "Доступная рыба"
12 Ноя 2018
Тихоокеанская рыбопромышленная компания начала строительство нового судна
12 Ноя 2018
С рыбой все будет Севморпутем
12 Ноя 2018
На Камчатке задержано 14 тонн нелегальной красной рыбы
12 Ноя 2018
«От поля до прилавка»: как Медведев поручил контролировать все продукты
12 Ноя 2018
Научное сообщество PICES отметило вклад российских специалистов в исследования океана
12 Ноя 2018
Госдума приняла закон, запрещающий торговым сетям возвращать продукты поставщикам
12 Ноя 2018
Красноярские ученые обнаружили самую полезную в мире рыбу
12 Ноя 2018
Владелец прокомментировал попытку продать судно «Норд» на Украине
12 Ноя 2018
Ашан и Роскачество провели дегустации красной икры в магазинах сети
12 Ноя 2018
Псковская продукция вновь вошла в число «100 лучших товаров России»
12 Ноя 2018
За килограмм незаконной лососевой икры браконьерам придется платить 27, 4 тысячи рублей

Подписка на новости

С. В. ГАВРИЛОВ. Охотско-Камчатское акционерное рыбопромышленное общество. 1924–1926 гг.

1. РЫБОПРОМЫШЛЕННОСТЬ

Характерная черта формирования государственной рыбной промышленности советского Дальнего Востока заключалась в том, что здесь не проводилась национализация частных предприятий, имевшая место в европейской части СССР. Государство распоряжалось только правом собственности на рыболовные участки. Капиталы, постройки и оборудование принадлежали индивидуальным промышленникам или акционерным обществам.
Вторая особенность развития дальневосточной рыбной индустрии проявлялась в присутствии в регионе мощного японского капитала, деятельность которого регламентировалась вначале декретом от 2 марта 1923 г. «О порядке эксплуатации рыбных и звериных промыслов», а затем советско-японской рыболовной конвенцией 1928 г. В соответствии с ней, на долю государственного сектора должно было приходиться не более 20 % общего улова в конвенционных водах. Особым соглашением в 1932 г. эта доля была повышена до 37 %.
Образованное в 1923 г. Дальневосточное управление государственной рыбной промышленности (Дальгосрыбпром) за неимением оборотных средств не могло самостоятельно организовывать предприятия. Единственно возможным путем их создания стало образование смешанных акционерных обществ с участием частных фирм. Этот путь позволял, не затрачивая собственных средств, использовать не только частные капиталы, но и накопленный предпринимателями опыт, как коммерческий, так и технический, чем постепенно подготавливать переход смешанного предприятия в полную государственную собственность.
На таких условиях в 1923 г. образовалось смешанное акционерное общество «Дальморепродукт», в которое вошли действовавшая при Наркомпроде СССР Главрыба в лице Дальгосрыбпрома и торговый дом «Бр. Люри». Основной капитал общества определялся в 1 млн. руб. Торговый дом внес в него свою долю в виде материальных ценностей, необходимых для ведения промысла, а Главрыба — 50 % арендной платы за рыбопромысловые участки. Главрыба обладала правом принудительного выкупа акций, принадлежавших торговому дому, но не ранее, чем через пять лет со дня образования общества.
Необеспеченность оборотными и запасными капиталами в случаях серьезных неудач приводила государственные предприятия к закрытию. Так случилось вначале с Дальгосрыбпромом, который был ликвидирован после дважды повторившихся недолов сельди в заливе Петра Великого, а затем с Дальморепродуктом.
В 1923 г. Дальморепродукт работал на Амуре. В 1924 г. он распространил свою деятельность на приморское и охотское побережья, а также на западный берег Камчатки. В этом году общество арендовало на полуострове два речных, пять морских рыболовных и два краболовных участка. Слабый ход лосося в 1925 г. привел к прекращению его деятельности.
Образование Дальморепродукта из-за участия в нем частного капитала полностью не разрешало задачу организации на Дальнем Востоке государственной рыбной промышленности. Дальгосрыбпром самостоятельно ее решить не мог. Для начавшего работать на промыслах Центросоюза эта деятельность основной не являлась. Все это показывало необходимость организации крупного государственного предприятия, наиболее удобной формой которого было признано акционерное рыбопромышленное общество. В него вошли Дальгосрыбпром, Дальгосторг и Центросоюз. Формальное начало Охотско-Камчатского акционерного рыбопромышленного общества (ОКАРО) было положено постановлением Дальневосточного экономического совещания (Дальэкосо) от 3 мая 1924 г.
Как видно, участие государства в эксплуатации рыбных ресурсов Дальнего Востока в середине 1920-х гг. выражалось в различных формах: самостоятельно собственными средствами (Дальгосрыбпром), как акционерные общества при участии частного капитала (Дальморепродукт) и в виде объединения хозяйственных и кооперативных организаций (ОКАРО).
Официально правление и главная контора ОКАРО начали действовать во Владивостоке с 16 мая 1924 г. Как указывалось, первоначально его акционерами являлись Дальгосрыбпром, Дальгосторг и Центросоюз. В 1925 г. акции Дальгосрыбпрома перешли к Высшему Совету народного хозяйства (ВСНХ) СССР, а в 1926 г. — к ВСНХ РСФСР. В конце 1926 г. ВСНХ РСФСР достались также доли Дальгосторга и Центросоюза. Уставной капитал общества различные источники оценивают в 500 тыс. или 1 млн руб.
Основными направлениями деятельности ОКАРО стали развертывание в Охотско-Камчатском крае государственной рыбной промышленности, в которой безраздельно хозяйничали японцы, монополизация пушного дела и вытеснение иностранных торговцев приемом на себя снабжения местного населения товарами и продуктами.
Разработанный в 1924 г. Устав общества был направлен в Москву, откуда он вернулся в Хабаровск для согласования с краевыми органами. В начале 1926 г. документ вновь отправился в столицу через Дальпромбюро. «В каком положении находится сейчас дело, нам неизвестно», — в конце 1926 г. сообщало правление общества.
С открытием навигации 1924 г., с тем, чтобы не пропустить начинающихся в конце мая и в октябре рыболовного и пушного сезонов, ОКАРО в спешном порядке приступило к организации центрального аппарата и представительств на местах. Одновременно подбирались сотрудники, разрабатывались сметы, арендовались пароходы, заготавливались и отправлялись на места товары и продукты.
«Для того чтобы сопоставить нашу чисто лихорадочную деятельность с деятельностью в прежние годы частного капитала и оттенить проделанную ОКАРО грандиозную работу, достаточно упомянуть лишь о том, что частный капитал, учитывая характерные особенности северного края, приступал к заготовкам товара для Камчатки не позднее декабря — января месяцев, и только при этом условии мог справляться с работой на Камчатке», — отмечал председатель правления общества В. Л. Бурыгин.
Для развертывания сети промыслов и факторий в навигацию 1924 г. ОКАРО зафрахтовало у Дальневосточного управления Добровольного флота четыре парохода. «Астрахань» и «Индигирка» направились со снабженческими грузами на побережье Охотского моря, «Эривань» — на западный, а «Память Ленина» — на восточный берег Камчатки и далее до Чукотки. Их суточное содержание стоило обществу от 350 до 500 руб., ввиду чего возникали опасения, что «при слабой загрузке пароходов грузами и прочим такие большие затраты на содержание пароходов превысят доходность последних».
Отсутствие точных данных о спросе на рыбопродукцию, потребностях населения Охотско-Камчатского края, а также необходимость наблюдения «за более правильной постановкой рыбного и пушного дела на Камчатке» потребовали от руководителей ОКАРО непосредственного присутствия на местах, где разворачивалась деятельность общества. Правление поручило В. Л. Бурыгину отправиться на «Индигирке» на охотское побережье, члену правления К. И. Воронову на «Эривани» — на западную Камчатку. Последнему поручалось наблюдение за промыслами на р. Большой, знакомство с состоянием рыбоконсервных заводов акционерного общества «Тихоокеанские морские промыслы Грушецкий и Ко» на р. Большой и Озерной, контроль за организацией пушных факторий на западной Камчатке, а также прием товаров и имущества от ликвидирующейся фирмы «Гудзон-Бей». Экспедицию на «Памяти Ленина» (бывшем «Кишиневе») на восточную Камчатку возглавил член правления Афонин.
Пароход «Индигирка» вышел из Владивостока 4 августа 1924 г. Его лихорадочно погрузили ввиду опасения не успеть доставить на Камчатку оружие и охотничьи припасы и снять рыболовные промыслы в Охотске и Ураке.
6 августа «Индигирка» пришла в Хакодате, где на ней разместили товары, приобретенные в Японии представителями Дальгосторга. Они предназначались охотскому побережью и факториям западной Камчатки. Снабжение для последнего, привезенное из Шанхая, следовало передать на «Эривань», специально выделенную для обслуживания западного побережья. На будущее помещать на судно специального назначения грузы для разных мест было признано крайне нерациональным. Часть приобретенного в Хакодате и Шанхае замаркировали неправильно, что внесло дополнительную путаницу в ходе разгрузки на местах.
15 июня 1924 г. из Владивостока в японские порты Хакодате и Отару для погрузки отправилась «Эривань». При ее спешном снаряжении во Владивостоке некоторые объемные грузы оставили на берегу, так как для них не нашлось места, другие разместили «не совсем правильно», поэтому грузоподъемность судна использовали неполностью.
Обычно пароходы, следовавшие на Камчатку с промысловыми грузами и людьми, заходили в Хакодате, где принимали японских рабочих, сети, соль и прочее. Здесь же они бункеровались углем. Но в этом году за углем судно пошло в Отару, считая, что в этом порту уголь ему обойдется дешевле, чем в Хакодате. Однако разница в цене оказалась незначительной, не оправдав затрат на дополнительный переход и стоянку. К тому же лишний заход становился для значительной части рабочих большим соблазном пропить на берегу «не только, что с ними, но и не их». Попытки командования судна и местных властей не пускать рабочих в город встречались ими весьма враждебно.
В район р. Большой «Эривань» прибыла 27 июня и в этот же день приступила к разгрузке, высадив в первую очередь рабочих и служащих. После выгрузки пароход направился на р. Кошегочек за солью и другими товарами, проданными ОКАРО фирмой «Кунст и Альберст», здешний промысел которой ликвидировался. Затем судно пошло на Командоры с грузами Дальрыбы.
На охотском побережье ОКАРО в сезон 1924 г. арендовало пять речных и два морских промысла. Три речных располагались на р. Охота, два — на р. Кухтуй. Из-за близости между ними работали всего три участка: два на Охоте и один на Кухтуе. Они занимались исключительно засолом рыбы, сдаваемой местным населением. Рыбу принимали за штуку по 15 коп. на деньги и из расчета 18 коп. в обмен на товары. На морских уракских промыслах ОКАРО ловило самостоятельно, засаливая рыбу японским посолом и сдавая свежий улов на иностранные рефрижераторные суда. В предыдущем сезоне 1923 г. эти участки эксплуатировал Центросоюз. Имевшихся здесь построек оказалось недостаточно, и для приведения промыслов в нормальное состояние требовалось вложить до 25 тыс. руб. золотом.
Основным речным промыслом считался участок № 1 на р. Охоте. Он принимал больше всего рыбы и имел магазин, снабжавший товарами все остальные промыслы. Здесь стояли барак на 60 чел., обшитый оцинкованным железом, контора, склад, необорудованная пекарня. В течение сезона ОКАРО дополнительно построило барак для рабочих и склад. На втором участке имелись лишь легкие сооружения, поэтому русские и японские рабочие помещались вместе под простым навесом. На морских участках работали японцы, которые «по заведенному у них обычаю сами строят свое помещение на один сезон». Обслуживали промыслы три катера и тридцать кунгасов.

Стоповый посол на промысле ОКАРО

В сезон 1924 г. общество солило рыбу в брезентовых чанах, которых оно приобрело 175 шт. Такой способ посола оказался весьма удачен. Заготовленную рыбу отправляли потребителям в ящиках. Это повышало ее стоимость и благоприятно сказывалось на репутации общества, но пароходы Добровольного флота оказались не приспособлены к перевозке подобного груза. Поэтому доставка продукции в ящиках при существующей системе чартера оказалась невыгодной.
Рыба на охотских промыслах в сезон 1924 г. шла хорошо, план был выполнен полностью: приняли и обработали 1 млн рыбин и заготовили 5 000 пудов икры. На уракских морских промыслах, где работали японцы, рыбы было мало, но задание почти удалось выполнить: вместо 300 000 выловили 275 000 рыбин и заготовили 285 бочек икры по японскому способу.
На р. Большой в сезоне 1924 г. ОКАРО располагало пятью засольными участками. К нему перешли промыслы бывших частных арендаторов Грушецкого, Шатика и других. Из старых арендаторов на р. Большой остался лишь предприниматель Гурин, который, видимо, дорабатывал здесь последний сезон. Арендная плата за все пять участков составляла 25 750 руб. при норме вылова 180 000 шт. Кроме речных участков общество арендовало морской № 302 с арендной платой в 11 000 руб. и нормой вылова 70 000 пудов, но самостоятельно на нем не работало. С целью экономии обработку рыбы сосредоточили на трех базах: бывших участках Центросоюза (на 11-й и 13-й верстах) и Грушецкого (6-я верста).
Подготовка к ходу рыбы на р. Большой продолжалась три недели. 19 июня 1924 г. в реке появился лосось в промысловом количестве. Горбуша шла хорошо в течение трех недель, но была мелкая. На пуд японского засола вместо обычных 18 расходовались 24—25 рыбин.
За скупаемую здесь у населения горбушу платили по 1,5 коп. за штуку. «При современной коньюнктуре горбушечного рынка рыбу трудно ликвидировать не только с прибылью, но без убытка, и только икра остается как чистая прибыль или покрывает убытки. При большом ходе рыбы рабочие не успевают с обработкой, икра же из рыбы, пролежавшей на пристани свыше шести часов, в дело не идет». Всего приняли 3 012 000 шт. горбуши, около 1 000 шт. кеты и кижуча, приготовили 4 700 пудов икры. Себестоимость пуда икры составляла 2,5 руб. За штуку кеты населению платили 15, кижуча — 20 коп.
Согласно установленной норме, ОКАРО на р. Большой следовало заготовить 3 240 000 шт. горбуши. Недолов при хорошем ходе рыбы объяснялся недостатком соли. Поэтому ловившее рыбу население потребовало разрешить сдавать ее японцам. Его поддержал рыболовный надзор. Член правления ОКАРО К. И. Воронов отказался дать письменное согласие на это, считая, что оно будет истолковано как пособничество проникновению японцев в реку, на которое они не имели права еще по русско-японской рыболовной конвенции 1907 г.
«К сожалению, местное население не учитывало, что в этом вопросе имеется элемент и государственного характера. Сверх этого, я хорошо понимал, на каких условиях мы работаем на р. Камчатке, и что доходы с этой реки составляют довольно существенную для нас поддержку, в особенности на первых порах нашего существования. Мы сознаем, что наша работа на р. Камчатке, пожалуй, даже позорна, но за этот позор, за посредничество между населением и японцами, мы получаем приличную сумму, которая даст нам возможность встать на ноги. Отойти от р. Большой и предоставить японцам войти в непосредственную связь с населением я боялся, ибо это пробивало бы брешь в камчатской системе. Если в этом году население на р. Большой добилось [бы] непосредственной сдачи рыбы японцам, то в будущем году того же может потребовать население на р. Камчатке, где японцы за рыбу могут дать значительно дороже нас… Считаю необходимым добавить, что разговоры о якобы больших убытках, понесенных населением, не имеют под собой серьезной почвы. Как выяснилось теперь, мы не добрали до нормы 200 000 горбуш, то есть лишили население заработка в 3 000 руб.»
На большерецких промыслах ОКАРО трудились 240 русских рабочих и служащих, нанятых во Владивостоке и на месте, и 120 японцев. Средний заработок русского рабочего за сезон составил 246 руб., японского вместе с содержанием — 190 руб., служащего — 672 руб. Ввиду того, что зарплата японцев на русских рыбалках была выше, чем у соотечественников, они стремились попасть именно к сюда. Всего на содержание рабочей силы здесь затратили до 90 000 руб.
По договору с управлением Дальрыбы, ОКАРО обязывалось иметь на речных участках не менее двух третей русских рабочих, а иностранных — лишь одну треть. «Нет сомнения, что если бы ни это обстоятельство, везде количество рабочих на промыслах было бы чрезвычайно ограничено. Могу утверждать, что это нельзя объяснить дороговизной русских рабочих по сравнению с японскими; правда, хотя японцы и обходились в сезон на 50 руб. дешевле, но все таки… при свободной конкуренции японским рабочим рыбопромышленники отдали бы предпочтение… Плохо работали русские нынче у нас на р. Большой, но, как я лично убедился, еще хуже они работали у частного предпринимателя на западном берегу. В коллективном договоре, заключенном на сезон 1924 г., много ошибок, и главная из них — это сверхурочная оплата труда. По-моему, рабочие живее бы отнеслись к своим обязанностям, если бы они были хотя бы немного заинтересованы в деле. В этом отношении колдоговор 1923 г. удачнее, так как в нем предусматривалось премиальное вознаграждение. Нынче же у рабочего не было никакого побудительного стимула так или иначе торопиться: отработав восемь часов, он заботился, чтобы работа оставалась и на сверхурочные», — отмечал К. И. Воронин.
Расстановка рабочей силы на промыслах была следующей: на 5,5 резчиков рыбы приходились два вагонетчика, восемь засольщиков, 0,8 сборщика икры и 0,5 уборщика потрохов. За восемь часов эта группа обрабатывала приблизительно 10 500, а за четырнадцать — до 18 500 рыбин.
В 1924 г. на р. Озерной работал последний отечественный частный рыбоконсервный завод, принадлежавший С. Грушецкому. Второе такое же его предприятие на р. Большой бездействовало ввиду перехода промыслового участка в ведение ОКАРО, не подготовившего его к работе.
Одной из задач ОКАРО, как известно, стало постепенное вытеснение из рыбной промышленности частного капитала. Способом достижения этого могло стать акционирование. Представитель С. Грушецкого предложил правлению ОКАРО совместно эксплуатировать заводы, но договориться об этом не удалось.
По замечанию В. Л. Бурыгина, акционирование необходимо было проводить так, «чтобы фактическими хозяевами были мы, а не частный капитал. Условия же Грушецкого говорят совершенно противоположное. Кроме того, завод Грушецкого на р. Большой не представляет ценности ввиду необходимости строить [его] заново. Завод на Озерной в сносном состоянии, но надо учесть, что он находится на реке преимущественно горбушечной, и если уж затрачивать капитал на постройку завода, то целесообразно это сделать с таким расчетом, чтобы завод оправдывал себя, и на такой реке, которая дает вполне подходящее количество красной рыбы, как, например, на р. Охоте или в Усть-Камчатске».
К. И. Воронов, осмотревший в 1924 г. завод Грушецкого на р. Большой, также нашел, что «общее состояние построек завода в данное время весьма неудовлетворительное. В течение истекшей зимы благодаря обильным снежным осадкам крыши в некоторых местах сломались и кое-как наскоро подремонтированы. Кое-где стропила также надломались, и в наступающую зиму, даже при незначительном снежном покрове, крыша в этих местах провалится. При таких условиях, чтобы в будущем сезоне завод пустить в ход, потребуется капитальный ремонт построек. Вообще же самое здание завода не производит солидного впечатления. Крыши по большей части деревянные и только кое-где железные. Опорные столбы внутри здания слабые, стены из полудюймовых досок и везде просвечивают».
Похоже, что ОКАРО сознательно занижало ценность предприятия, дабы облегчить овладение им. Оно рассматривало возможность его пуска, в результате чего на Камчатке уже в 1924—1925 гг. могло появиться первое государственное рыбоконсервное предприятие. Однако это было признано нецелесообразным из-за сложности и дороговизны восстановления оборудования и помещений, а также почему-то — из-за отсутствия достаточной сырьевой базы. ОКАРО полагало, что на речных участках выловить требуемое количество наиболее ценных лососей — нерки — возможным не представлялось, а консервы из горбуши могли не найти на иностранном рынке потребителя. «Чтобы пустить в ход консервный завод… необходимо иметь ряд морских участков, с которых и собирать красную. В настоящее время мы здесь располагаем только одним морским участком, следовательно, необходимо получить другие участки, которые в настоящее время находятся в аренде у японцев». Более подходящими местами для размещения завода ОКАРО считало р. Охоту и Камчатку.
В районе Усть-Камчатска за сезон 1924 г. ОКАРО добыло 1 864 000 шт. лососей разных пород. Улов сбыли преимущественно в Японию, на отечественном рынке общество понесло убытки. Помощник заведующего рыбными промыслами Г. Хлыновский говорил о том, что, казалось бы, ОКАРО должно иметь от рыбных промыслов большую прибыль, но на самом деле она составила всего 26 000 руб. «Что же касается товаро-продуктов для рыболовецкого населения, то тов. Хлыновский указывает на дороговизну закупки товаров за границей, в связи с чем на рыболовецкие принадлежности и некоторые потребительские товары, по сравнению с прошлогодними, цены несколько выше…»
ОКАРО для завоевания авторитета среди местного населения снабдило «солидной цифрой пудов соли» артель, трудившуюся на засольном участке около с. Ключи. В селениях верхнего течения р. Камчатки оно принимало балык, брюшки, пупки. Рыбакам был открыт кредит в размере до 100 руб., причем «артелям дан кредит шире». Для приема рыбы общество оборудовало две площадки, рыбу сюда доставляли несколькими кунгасами. «Все вместе взятое говорит за лучшую постановку, нежели в прошлые года…»
Средний заработок рабочего-ловца на усть-камчатских промыслах в 1924 г. составил 216 руб. 30 коп.
В 1924 г. ОКАРО арендовало в общей сложности пять морских и десять речных участков, заплатив за них 243 002,5 руб. Общество добыло (в штуках): нерки — 1 866 672, кижуча — 4 507, кеты — 1 251 797, горбуши — 3 258 204, чавычи — 6 882. Общий улов составил 6 388 062 лососей против плана в 6 250 000, то есть общество выполнило программу на 102,2 %. Икры приготовили 10 118 вместо ожидаемых 8 000 пудов. Здесь выполнение составило 126,5 %. Общий улов в пересчете составил 600 000 пудов, а себестоимость продукции с торговыми расходами — 1 336 583 руб.
На японские рефрижераторы и консервные заводы в свежем виде сдали 234 646 кетин и 1 864 761 нерок. Чавычу и икру реализовали на внутреннем рынке, а остальное — за границей. На промыслах работали 342 (по другим данным 365) русских и 313 японцев, обошедшихся в 615 218 руб. При этом японские рабочие оказались на 30 % дешевле, чем русские. В содержание служащих вошли проезд на пароходе туда и обратно и стол на промыслах из расчета 25 руб. в месяц. На фрахт пароходов для доставки людей и снабжения на рыбалки затратили 178 000 руб.
Итоги первого промыслового сезона ОКАРО в сентябре 1924 г. подвело Первое совещание работников Наркомвнешторга на Дальнем Востоке. Рассмотрев доклад о деятельности ОКАРО с мая по август истекшего сезона, совещание определило направления дальнейшей работы общества. В частности, в области рыбной промышленности ОКАРО следовало: «а) подготовить почву к выходу на рынки не только с рыбным сырьем, но и в обработанном виде; б) разрешить вопрос о приобретении своего собственного тоннажа; в) принять меры к выходу с камчатскими рыбными продуктами на внутренние союзные рынки…»
В 1925 г. в составе ОКАРО действовали: правление и главная контора во Владивостоке, рыбные промыслы в Усть-Камчатске, Большерецке, Охотске и Ураке. Кроме того, общество имело 26 самостоятельных пушных факторий на охотском, западно-, восточно-камчатском и анадырско-чукотском побережьях. Председателем правления ОКАРО состоял В. Л. Бурыгин, членом правления — К. И. Воронов, главным бухгалтером — Афанасьев.
Численность служащих, занятых в центральном аппарате ОКАРО, периодически менялась. В начале 1925 г. она составляла немногим более двадцати человек. В апреле штат резко увеличился из-за включения в него контролеров селедочных промыслов. В мае штат пополнился тремя уполномоченными и одним счетоводом «по ликвидации пушных факторий», а в связи с увеличением объема работы выросла численность рыбного отдела и бухгалтерии. В сентябре 1925 г. в главную контору влились некоторые сотрудники бывших пушных факторий.
В итоге к концу 1925 г. число служащих главной конторы достигло 34 чел.: четыре члена правления, 17 специалистов учетно-контрольного, рыбного отделов и бухгалтерии, девять делопроизводителей и секретарей, четверо обслуживающих работников. По состоянию на 1 июля 1925 г. на большерецких и трепанговых промыслах, крабоконсервном заводе, в Усть-Камчатске и в аппарате правления трудились 276 чел.
Все пушные фактории ОКАРО в течение 1925 г. перешли Дальгосторгу. После этого штат правления уменьшился и к 1 мая 1926 г. включал 23 чел.: трех членов правления, шестерых бухгалтеров, по три сотрудника торгового и рыбного отделов, трех секретарей, двух машинисток и троих обслуживающих. В свою очередь в конце 1925 г. Дальгосрыбпром передал обществу как взнос в счет паевого капитала ВСХН РСФСР работающий крабоконсервный завод в б. Тафуин и все имущество бездействующего крабоконсервного завода на р. Светлой. Продукция тафуинского завода доставлялась во Владивосток, до которого было около 30 миль, откуда она направлялась на реализацию, главным образом, в США.
В конце 1925 г. ОКАРО получило от Дальгосрыбпрома еще и хозяйство сельдяных промыслов. На 1 января 1926 г. стоимость их имущества оценивалось в 44 571 руб. 10 коп.
В 1925 г. на факториях ОКАРО имелись плавсредства, оценивавшиеся в 18 521 руб. Из их числа списали сгоревший в Анадыре катер и погибший здесь же в шторм кунгас, остальные продали Дальгосторгу и передали на собственные промыслы. Всего же затраты ОКАРО на приобретение имущества к 1 января 1926 г. составили 485 947 руб.
В сезоне 1925 г. промыслы ОКАРО по-прежнему снабжались сырьем, добытым собственными ловцами на морских участках и покупаемым у рыболовецкого населения, промышлявшего в реках. За сезон 1925 г. на сырье затратили 620 328,33 руб., причем большую часть — 483 469,2 руб., то есть 80 %, — выплатили частникам.
На р. Камчатке ОКАРО приобретало рыбу у местного населения по 15 коп. за штуку и тут же по механическому элеватору сдавало ее на японский завод по 29 коп. Это вызывало негодование ловцов, недовольных малым заработком, составившем около 300 вместо ожидаемых 500 руб. и более, в связи с большим наплывом безработных с материка. Последние тоже заработали на сдаче рыбы ОКАРО по 300 руб., что стало для них немалым подспорьем.
Низкий процент собственной добычи объяснялся большим недоловом на всех морских участках. На реках же работать предприятиям не разрешалось, так как право лова здесь предоставлялось исключительно местному населению. Естественно, что свой промысел приносил больше прибыли, чем скуп, но лишь при хороших подходах лосося. При этом себестоимость сырца оказывалась значительно ниже цены, выплачиваемой за покупную рыбу. Но в условиях значительного недолова, пришедшегося на сезон 1925 г., цены скупки были выгоднее.
ОКАРО, не будучи организационно увязано с местными органами управления и преследуя исключительно коммерческие цели, нередко, по оценкам здешних «товарищей», создавало своим поведением «неблагоприятную политическую обстановку». В качестве примеров назывались такие факты. В Усть-Камчатске на засольных участках ОКАРО открыло рыбакам кредит. Когда за ним обращались «с большими трудностями организованные кооперативные артели», то общество отказывало им. Некоторым артелям приходилось пользоваться кредитами через частных лиц, «иногда с очень сомнительным прошлым (мелкие спекулянты, хищники и т. п.)».
Обязательное постановление окрревкома запрещало лов рыбы в реке лицам, не приписанным к селениям Камчатского округа. Усть-Камчатский райревком, выполняя это постановление, обратился в ОКАРО со списками такого рода лиц и с просьбой не принимать от них рыбу. ОКАРО в этой просьбе отказало, и «эта публика преспокойно ловила рыбу, составляя, кстати сказать, основную группу хищников, этим принося громадный вред государству и развращая местное население». В качестве противоположного примера назывались японские засольные участки и рыбоконсервные заводы, которые просьбу райревкома «аккуратно и довольно добросовестно выполняли».
По заявлению председателя Усть-Камчатского райревкома Янушкевича, «на материке продажная цена бочки определяется шестью рублями, тогда как цена ОКАРО за те же бочки достигает двенадцати рублей. Продав рыбакам бочку за двенадцать рублей, ОКАРО принимает ее обратно вместе с рыбой и оценивает стоимость бочки стоимостью двух пудов рыбы, то есть четырьмя рублями. Таким образом, на каждой бочке наши рыбаки, наши кооперативные артели теряют восемь рублей…»
В 1925 г. Госбанк и Дальбанк предоставили ОКАРО открытые кредиты в размере 250 и 100 тыс. руб., но по замечанию председателя правления В. Л. Бурыгина, «фактически же общество пользовалось большими кредитами». Сезон прошел сравнительно благополучно, благодаря кредиту в 700 тыс. руб., полученному в Японии. Когда же обеспокоенные плохим ходом рыбы японцы потребовали его срочного погашения, ОКАРО помог Дальгосторг, выдавший аванс под договор векселями, и Дальбанк, принявший эти векселя к учету. Правда, как отмечало правление, «эта отзывчивость обошлась Обществу сравнительно дорого, так как кроме комиссии в размере 3 % пришлось платить Дальгосторгу 50 % излишка против установленных договором лимитных цен, но без этого аванса Обществу пришлось бы запродать японцам свою продукцию до прибытия на место реализации по сравнительно низким ценам. Разница от этого была бы несомненно больше уплаченной Госторгу разницы по лимитным ценам».
Все необходимые обществу материалы приобретались на иностранном и внутреннем рынках. В Хакодате этим занимался его контрагент Центросоюз. На местном рынке в 1924 г. закупки тоже проводил Центросоюз, но в 1925 г. их делал уже торговый аппарат главной конторы ОКАРО. Всего в 1925 г. заготовили материалов на 421 169, из них на внешнем рынке — на 186 966 руб. За иностранные материалы общество расплачивалось срочными трехмесячными векселями, и только за соль выдало векселя на шесть месяцев.
Закупки в Японии в кредит по открытому счету по прежнему производил Центросоюз. При открытии кредита предполагалось расплатиться за него из сумм, которые осенью будут выручены от продажи продукции. Но в конце июля Центросоюз под давлением своих японских кредиторов, напуганных полным отсутствием хода горбуши на западной Камчатке и недоловом в Охотском районе, потребовал от ОКАРО немедленно погасить долг. В течение августа общество перевело ему 330 тыс. иен. Остальную сумму покрыли выручкой от продажи продукции частных рыбопромышленников, в свою очередь получивших субсидии от ОКАРО. С задолженностью перед Центросоюзом рассчитались в начале сентября.
Заготовки материалов носили сезонный характер. При этом за относительно короткий срок требовалось запасти сразу все необходимое для рыболовного сезона, причем с учетом возможного превышения хода рыбы над ожидаемым. Но в силу регулярно наблюдавшихся недоловов на промыслах всегда имелись переходящие на следующий год остатки товаров и материалов. Они были очень невыгодны ввиду омертвления части капитала на срок до десяти месяцев.
Расходы на приобретение снабжения в 1925 г. составили 21,68 % себестоимости продукции, из них почти половина — 10,44 % — пришлась на транспорт. Столь большой процент объяснялся высокими фрахтовыми ставками Совторгфлота (бывшего Добровольного флота).
Сезон 1925 г. ОКАРО открыло ранней весной ловом сельди, завершившимся в апреле. Из добытых 840 000 сельдей засолили 300 000, остальную в свежем виде продали японцам за 14 тыс. иен. На внутренний рынок отправили 200 000 шт. соленых сельдей, оцененных в 8 тыс. руб., и 733 кг селедочной икры на 750 руб.
В мае крабоконсервный завод изготовил 1 505, а в июне — 454 ящ. консервов. Большая часть этой продукции — 1 500 ящ. на сумму 33 тыс. долларов — отправилась в США. На внутренний рынок в мае общество поставило 13 300 шт. соленой сельди и 8 911 кг трепангов на 18 тыс. руб.
Летом ОКАРО добывало в Приморье трепангов, выловив их 1 770 пудов на сумму 55 тыс. руб. В районе Усть-Камчатска за июнь оно засолило 6 980 чавыч, 71 453 нерок и 1 673 кетин, заготовило в свежем виде 1 486 378 нерок, 241 910 кетин и 600 пудов икры японского посола. Себестоимость этой продукции составила 426,3 тыс. руб. В июне на внутреннем рынке были реализованы 400 ящ. крабовых консервов и 6 999 кг трепангов на сумму 28 677 руб.
Всего в 1925 г. улов ОКАРО составил (в штуках): владивостокской сельди — 21 839 357, нерки, кеты и кижуча — 3 476 306, чавычи — 1 490, горбуши — 132 150. Икры заготовили (в пудах): русского посола — 6 651, японского — 1 024.
Улов 1925 г. был так же сбыт на заграничном рынке (в Японии), за исключением икры русского посола и чавычи. В свежем виде на японские консервные заводы сдали 2 452 500 шт. нерки, кеты и кижуча, на японские рефрижераторы передали 50 000 шт. кеты.
Число участков, действовавших на Камчатке в 1925 г., по сравнению с прошлым сезоном выросло. Этот путь считался единственно возможным для увеличения выпуска продукции. Поэтому началась эксплуатация двух новых морских участков: первого в Усть-Камчатске, второго в Большерецке, ранее арендуемого предпринимателем С. Грушецким. Но ожиданий они не оправдали: и тот, и другой в 1925 г. дали большой недолов. На речных участках сырец скупался у населения, на морских — добывался собственными средствами.
В восточно-камчатском рыбопромысловом районе в сезон 1925 г. ОКАРО имело на своих промыслах четыре жилых и семь нежилых построек на морских и речных участках стоимостью 59 530 руб., пять моторных катеров (23 500 руб.), пять кунгасов (10 100 руб.), одну паровую лебедку (23 000 руб.), один морской ставной невод (10 000 руб.).
Усть-камчатские промыслы ОКАРО закончили сезон 1925 г. на р. Камчатке с превышением нормы вылова на 13,5 %, поймав 2 270 305 шт. нерки вместо плановых 2 000 000. На единственном морском участке № 241 задание удалось выполнить только на 55 % (здесь добыли 191 000 из предполагавшихся 350 000 шт.). Недолов на море объяснялся вызванными ранней весной низким уровнем воды в реках, высокой температурой воды в них и слабым течением, «благодаря чему рыба не имеет причин задерживаться в море и проходит прямо в реки».
На морском участке традиционно работали японцы. Взаимоотношения с ними складывались нормально, хотя однажды у японцев возникло недовольство в отношении выделенного им помещения, но его разрешили постройкой нового барака. Морской промысел ОКАРО к концу сезона был обеспечен всеми необходимыми постройками промышленного и подсобного назначения и производил «благоприятное впечатление… а всего три месяца назад там был голый песок». Представитель ОКАРО считал, что общество должно ходатайствовать перед Дальрыбой о снижении высокой арендной платы за морской участок, составлявшей 75 тыс. руб. в год. Таким образом, на каждую пойманную в счет нормы рыбину аренда платилась в размере 23 коп.
Заработок ловцов на реке, считая плату по 15 коп. за рыбину, составил 340 545 руб. Количество ловцов достигало 1 300 чел., из них до четырехсот не являлись жителями селений долины р. Камчатки. Перед началом сезона рыбакам выдали кредиты на 100 000 руб. в виде материалов и продуктов по согласованным с волостным ревкомом ценам. По мере погашения кредита ловцы снова получали товары, которых им в общей сложности отпустили на 201 000 руб. Остальной заработок выплатили наличными.
В итоге план 1925 г. выполнили одни усть-камчатские промыслы. В Охотске это удалось сделать только на три четверти, в Ураке — наполовину, а в Большерецке — всего лишь на 5 %. В Усть-Камчатске ОКАРО выловило своей главной продукции — нерки — на 22 % больше. Причинами этого стали обильный ход рыбы и полученное ввиду этого разрешение превысить установленную норму улова в 2 000 000 шт.
В 1925 г. при плане 8 880 000 было «упромышлено» 6 126 019 шт. лососей, то есть выполнено 69 % программы. Невыполнение объяснялось слабым ходом на западной Камчатке самой массовой рыбы — горбуши. Ее поймали лишь немногим более 2 % плана. Икры ввиду недолова приготовили 6 829 вместо 13 700 пудов, то есть выполнили 49,8 % задания. Общая себестоимость продукции 1925 г. составила 1 417 711 руб. Сезон 1925 г. был назван «весьма неудачным».
Готовую продукцию 1925 г. на 433 609,5 руб. во Владивостоке реализовал собственный аппарат общества. В Москве, Ленинграде, Харькове, Ростове-на-Дону (на 274 574,5 руб.) и Шанхае (на 164 160,4 руб.) ее сбыли комиссионным путем. В Токио крабовые консервы продавал представитель ОКАРО в Японии (на 7 605,6 руб.). Всего было выручено 879 923 руб. Реализация чавычи и горбуши принесла убыток 13 001 руб. Продажа икры, наоборот, дала прибыль в размере 72 975 руб.
Ввиду отсутствия собственного аппарата в Москве, опоздания к началу торгового сезона, наступившей теплой погоды, вызвавшей порчу продукции, реализация шла сравнительно слабо. Лососевая икра продавалась в среднем по 27,8 руб. за пуд, тогда как прошлой зимой цена на нее доходила до 40 руб.
Пуд чавычи в Москве стоил 8 руб., во Владивостоке — 5,8 руб. «Считаем не лишним обратить внимание на то, что покупателем чавычи в 1925 г. явился Госбанк в Ленинграде, который реализовал в Ленинграде чавычу 1924 г. по дешевым ценам. Этот факт дает нам возможность предполагать, что ленинградские потребители чавычи в 1924 г. убедились в высоком качестве этой продукции по сравнению с другими породами лососевых рыб».
От имевшей место в 1924 г. самостоятельной отправки икры и чавычи в Москву ОКАРО в сезоне 1925 г. отказалось. «Результаты ясно доказали, что такая реализация может успешно проходить лишь при условии создания в Москве своего торгового аппарата. Последний же при сравнительно незначительной сумме реализации на внутреннем рынке и краткосрочности сезона реализации ляжет большим накладным расходом на продукцию». Проще было продать рыботовары Дальгосторгу, который «находится в другом вполне благоприятном положении, как имеющий свои постоянные торговые аппараты во всех центральных местах потребления».
Плохо обстояло дело с продажей большерецкой горбуши в Шанхае. Здесь она принесла 84 826 руб. убытка при себестоимости с торговыми расходами 284 987 руб. Причиной этого стала гражданское противостояние в Шанхае осенью 1924 г., заставившее везти рыбу вместо Шанхая во Владивосток. Это привело к увеличению расходов на фрахт, разгрузку и хранение. Еще одним фактором стала конкуренция со стороны дешевой американской сельди, подвоз которой совпал с запоздавшим прибытием большерецкой горбуши.
В мае 1925 г. ОКАРО приняло от Дальгосрыбпрома для продажи 2 297 ящ. крабовых консервов. Их стоимость в размере 75 тыс. руб. вошла паевым взносом в ВСНХ за счет Дальгосрыбпрома. Из этой продукции при экспертизе в Токио первым сортом были признаны всего 1 746 ящ., остальные — браком, третьим и «ниже третьего» сортами. Брак и третий сорт продали по низким ценам в Японию, первый сорт отправили в Нью-Иорк, где он «ушел» по 22 доллара за ящик. Чистая выручка за крабовую продукцию составила 63 935 руб. при том, что консервы с фрахтом стоили обществу около 70 000 руб. Убытки здесь составили 17 188 руб. 41 коп.
Постоянным покупателем продукции и в 1924, и в 1925 гг. являлась японская фирма «Тайхоку Гио-Гио».
В целом реализация продукции в 1925 г. прошла гораздо удачнее, чем в 1924 г.: осталась не проданной часть кеты, заготовленная в Охотске и Большерецке, и усть-камчатская чавыча. Но и эта рыба полностью разошлась в начале 1926 г., принеся дополнительную прибыль. К тому же продажные цены на внешнем рынке оказались выше цен 1924 г., кроме икры.
Конечные результаты реализации продукции выразились в чистой прибыли. Если за 1924 г. она составила 98 705, то за 1925 г. — 34 602 руб. Кроме того, ожидалась дополнительная прибыль в 1926 г. от остатков продукции 1925 г. не менее 15 000 руб.
Сезон 1925 г. оказался неудачным для всей рыбной промышленности Дальнего Востока, как для отечественной, так и японской, сработавшей с большими убытками. Причинами этого стало, как уже известно, почти полное отсутствие горбуши на западном побережье Камчатки, слабый ход кеты на большинстве морских участков и крупный недолов в Амурском районе. Из русских рыбопромышленников закончили год без убытка только ОКАРО и предприниматель Кривенко. Еще одно государственное предприятие — трест «Дальморепродукт» — по результатам сезона 1925 г. ввиду больших убытков было ликвидировано.
Конкуренции между ОКАРО и Дальморепродуктом в 1925 г. не было ввиду взаимно согласованных действий обеих организаций и сравнительно незначительного общего улова, который далеко не мог удовлетворить спрос. По той же причине — незначительность продукции — не было конкуренции и с частными рыбопромышленниками. Более того, наиболее крупные частники сдавали свою продукцию ОКАРО для последующей комиссионной продажи. Эта сдача была обусловлена договорами при открытии частниками кредитов в Госбанке под поручительство общества.
В 1925 г. на Камчатку в общей сложности прибыли 1 514 рабочих из Владивостока и 21 500 из Японии. Русских рабочих нанимали во Владивостоке через особое вербовочное бюро, организованное Приморским городским отделом труда и губернским отделом Союза пищевиков.
Условия, в которых люди доставлялись на Камчатку, были весьма тяжелы. «Примерно треть сезона, то есть месяц, в отдельных случаях и больше, рабочим приходится проводить в пути в неимоверно тяжелых условиях. Пароходы загружены так, что невозможно пройти по палубе. В помещения пассажирских трюмов парохода “Симферополь”, по справке капитана, рассчитанных всего на 289 чел., вынуждены были поместиться 550 чел., а в Хакодате было посажено на тот же пароход еще человек 500 японцев. Положенная норма для солдат — 74 кубофута, а на одного ехавшего рабочего падало только 39 кубофутов. В ясную погоду рабочие кое-как устраиваются на палубе, заполняя свободную площадь на палубе, временами с риском опрокинуться в воду. Но ясная и теплая погода на всем пути бывает довольно редко, и потому рабочие большую часть времени вынуждены проводить в трюмах. При большой качке на пароходе, когда многие заболевают морской болезнью, в трюмах становится невыносимо. На нашем пароходе умерла в пути пятилетняя девочка, на пароходе “Олег”, пришедшем на два дня раньше в Большерецк, скончался рабочий судовой команды, тело которого было доставлено на Камчатку и предано земле. Оба болели легкими и не перенесли сурового климата Охотского моря. Горячей пищи рабочие в пути не имеют возможности принимать».
Не лучше обстояло дело с питанием и на суше. «В стремлении сэкономить… они вынуждены почти отказаться от мяса на весь сезон. Особенно скромно питаются семейные рабочие. Стоимость горячей пищи на завтрак, обед и ужин без хлеба была уложена примерно в 4 руб. в месяц. За счет предприятия по колдоговору отпускается только рыба 2,5 фунта на человека».
Стоимость питания составляла, таким образом, менее 15 коп. в день. Обеспечить на эти деньги сытную еду было невозможно, поэтому рабочие тратили на питание дополнительные суммы. Так, рабочий Данилевич с 19 июня до 31 июля заработал 71 руб. 73 коп. Из них он потратил на горячие блюда 6 руб. 27 коп., а на хлеб и другие продукты — 20 руб. 26 коп., то есть более трети заработка.
Служащие ОКАРО находились в пути в более благоприятных условиях: общество обеспечивало их проездом в первом классе и питанием в пути из расчета 2,5 руб. в сутки. Сметой 1925 г. на питание 26 служащих промыслов в Большерецке предусматривалось 6 600 руб. Представители профсоюза, проверявшие состояние дел на участках ОКАРО, полагали, что «суммы этой было бы достаточно для улучшения питания рабочих». Японские рабочие питались за счет общества, на что за сезон тратилось 50—60 иен на человека.
Бытовые условия также были нелегкими: на многих промыслах ОКАРО нередко отсутствовали нормальные жилые и бытовые помещения, поэтому ловцы жили в палатках. По договору общества с Союзом рыбаков предоставление теплых помещений для защиты от дождя и сырости было необязательно. Подобные условия пребывания «влекут местное население к усиленному употреблению спиртного. Воспрещение продажи водки на Камчатке вызывает своеобразный спорт на добычу спирта и усугубляет наклонность к алкоголю, а японским спиртоносам приносит большие доходы».
На промыслах ОКАРО в 1925 г. работали несколько женщин, прибывших из Владивостока: десять из них занимались мойкой и засолкой рыбы, две работали на кухне. Жили они за неимением свободных помещений в бараках на чердаках.
На западном побережье в районе р. Большой на трех речных участках ОКАРО трудились 144 японца, 167 русских и два китайца. На морском промысле ОКАРО находились шестеро русских и 106 японцев.
На промыслах ОКАРО разделкой рыбы занимались исключительно японцы, но после указаний представителя профсоюза «на ненормальность», к этой работе были допущены русские, которые «вполне справились». Людей чередовали на различных операциях, сменяя каждые три дня. «На производительность труда русского рабочего, кроме оплаты, отражается переброска рабочей силы с одно работы на другую, и вообще наем рабсилы без предварительного определения работы, на которую рабочий нанимается, и без установления ему соответствующего разряда тарифной сетки».
Рабочая сила на промыслах ОКАРО использовалась нерационально. Приведем два примера. На одном из участков 150 рабочих направили на разгрузку промыслового снабжения. Так как моторный катер сел на мель, кунгасы пришлось медленно доставлять от парохода к берегу на веслах. Это привело к простою. Семерых рабочих и служащего послали собирать дрова, выброшенные на берега реки. Ни срока возвращения, ни требующегося количества дров им не назвали. В поисках дров люди уехали слишком далеко от промысла, не зная местности, сели на мель и вынуждены были провести ночь под дождем в ожидании прилива.

Пристань и узкоколейка (декавилька) на промысле ОКАРО

На промыслах ОКАРО рыбина в процессе обработки беспорядочно прокалывалась железным крючком до шести раз, хотя по правилам ее разрешалось колоть только в голову. Японцы цепляли рыбу крючком всего дважды, а остальные действия производили руками, но при этом число рабочих, занятых у них на обработке, было ниже, чем у ОКАРО.
Сравнение работы двух располагавшихся рядом участков: засольного ОКАРО и морской рыбалки фирмы «Ничиро» показывает неэффективность расстановки рабочей силы на русском участке. Здесь внутренности с пристани убирали двое рабочих: один подставлял большой деревянный совок, другой угольником заталкивал в него собранные в кучу отходы. Затем их грузили в вагонетку и отвозили к яме. На японском участке действовала механизированная уборка, где работал один человек. Здесь рыба предохранялась от загрязнения кровью и потрохами. Это было особенно важно при массовом ходе горбуши, когда ее не успевали промывать, а сразу же направляли к засольным столам.
На усть-камчатских промыслах в 1925 г. ОКАРО установило для рабочих повременную оплату в размере 50 руб. в месяц при ненормированном рабочем дне. Это было вызвано недоловом рыбы и стремлением сохранить заработок рабочих на уровне прошлого года, то есть 240 руб. за сезон. Средний заработок здесь составил 261 руб. Эта сумма, «даже при ограниченных материальных запросах населения, не может соответствовать его потребностям».
В Большерецке общество использовало для русских рабочих повременно-премиальную оплату: основной месячный оклад равным 41 руб. 80 коп. За каждую тысячу обработанной рыбы им полагалась премия — 2,5 руб. за сверхурочное время с 1 000 шт. горбуши и 12,5 руб. с 1 000 шт. кеты. В 1925 г. заработок заметно снизился по сравнению с прошлым сезоном ввиду слабого улова: у русских рабочих — до 145 руб., у японских рабочих — до 184 иены или 128 руб. У служащих он составил около 400 руб.
В 1926 г. ОКАРО решило отказаться от японского кредита и использовать целевое заимствование Госбанка на сумму 600 тыс. руб. Это дало ему возможность «не заключать обременительных для себя договоров по предварительной запродаже».
В этом сезоне ОКАРО удалось договориться с Совторгфлотом о снижении тарифов на перевозку морем рабочих и грузов и уменьшить арендную плату за морские участки на 52 050 руб. Производственная программа на 1926 г. была определена в 1,715 против фактически выработанных в 1925 г. 1,303 млн руб. Принимая во внимание «вхождение в программу 1926 г. работы крабоконсервного завода, дающего новую выработку на 131 000 руб., нельзя не признать программу весьма умеренной и дающей большие надежды, что она будет выполнена на 100 %».
Правление ОКАРО поставило перед ВСНХ и акционерами вопрос о необходимости постепенного перехода от изготовления соленой рыбопродукции для Японии, Китая и внутреннего рынка к производству дорогих лососевых консервов. Дальнейшее развитие общества виделось ему путем обзаведения собственными рыбоконсервными заводами, расширения объемов производства, повышения рентабельности продукции и продвижения ее на иностранные рынки.
В первую очередь такое предприятие предполагалось создать в Усть-Камчатске, затем на западном побережье Камчатки в Озерной. Средства на постройку первого завода и его эксплуатацию ВСНХ предоставил в виде долгосрочного кредита из займа хозяйственного восстановления. Решение, таким образом, было «уже вынесено, рассмотрено и в части первого завода в Усть-Камчатске разрешено в благоприятном для общества смысле». В планах на 1926 г. предполагалось затратить 300 000 руб. на частичную уплату «за имеемый быть купленным консервный завод и оборудование жестяночного завода». Кроме этого, 83 000 руб. предполагалось затратить на восстановление пришедшего в негодность или износившегося имущества.
В сезоне 1926 г. для первого государственного рыбоконсервного завода в Усть-Камчатске были заготовлены и завезены на место некоторые материалы. Строительство предприятия, но уже силами Дальгосрыбтреста, началось весной 1927 г. Его работа ознаменовала новый этап в развитии рыбной промышленности Камчатки: восстановление крупномасштабного отечественного консервного производства и переход к выпуску продукции более высокого качества, активно востребованной на международном рынке. Завод в Озерной заработал в 1928 г.
В 1926 г. ОКАРО выловило и скупило 8 227 915 шт. лососей различных пород, выполнив план на 111 %. Икры в этом сезоне оно заготовило 15 660 пудов, то есть 108 % плана. Кроме этого, общество скупило 5 240 пудов разной рыбопродукции и 43 925 шт. балыков. Полная себестоимость продукции 1926 г. достигла почти 2 млн руб.
За три сезона ОКАРО реализовало продукции на 5,36 млн руб. Коммерческая стоимость продукции, добытой за этот период на Камчатке, составила 4,755 млн руб. (88,7 %), или в среднем 1,585 млн руб. в год. При этом на внутренний рынок ушло лишь 16,4 % заготовленных рыботоваров.
Стоимость продукции, добытой всей дальневосточной государственной рыбной промышленностью за три года, достигла 8,2 млн руб. Из них за границу отправили рыботоваров на 6,2 млн руб., а остальное вывезли на внутренний рынок.
Работа ОКАРО не отличалась большой экономической эффективностью. Ряд его промыслов оказался убыточным. Так, если в 1924 г. оно получило по охотско-уракским промыслам прибыль 46 000 руб., то следующий 1925 г. принес убыток в 92 000 руб., а в 1926 г. — уже в 112 000 руб. Несмотря на такие потери, стремление сохранить заметный удельный весь государственной рыбной промышленности заставлял идти на ежегодные большие затраты и уменьшать собственные внутренние накопления, требующиеся для ее дальнейшего развития. В целом деятельность ОКАРО позволила государству закрепиться в рыбной промышленности, накопить необходимый организационный, производственный и внешнеэкономический опыт, востребованный в последующие годы.
Решением ВСНХ РСФСР 30 декабря 1926 г. ОКАРО было ликвидировано, его имущество перешло к организованному в начале этого же года Дальгосрыбтресту. По плану на 1927 г. трест должен был работать в Усть-Камчатске на двух речных и одном морском участках. Кроме этого, планировалось начать эксплуатацию еще одного морского участка, ранее передававшегося фирме Тайхоку. В этом году Дальгосрыбтрест приступил к постройке своего рыбокосервного завода. Но пространство, на котором действовал трест, было слишком велико, охватывая весь Дальний Восток, ввиду чего он не мог обеспечить развития рыбной промышленности на Камчатке. Поэтому летом 1927 г. было создано государственное Акционерное Камчатское общество (АКО), на которое и была возложена задача всестороннего хозяйственного освоения полуострова.

2. ТОРГОВЛЯ И ПУШНОЕ ДЕЛО

Помимо рыбной промышленности, важными направлениями деятельности ОКАРО стали торгово-снабженческая деятельность и пушное дело.
До революции 1917 г. население Камчатки снабжалось за счет государственных дотаций. Для этого во всех основных уездах губернии были размещены казенные склады, имевшие полутора — двухгодичный запас продуктов и товаров первой необходимости. Они находились в непосредственном ведении начальников уездов.
«Организация указанных продовольственных казенных складов в этих районах являлась результатом действительного анализа тех условий, в которых вообще происходила и может происходить частная торговля в отдельных инородческих районах, то есть явилась результатом выявления того положения, что, сколько бы частный капитал не забрасывал на Камчатку средств, он никогда не ввозил туда малоходового тяжеловеса, из которого, главным образом, и состоят продукты первой необходимости, и составлял ассортименты своего товара, главным образом, только из рентабельного, удобного для перевозок и доходного товара».
В середине 1920-х гг. территория Камчатской губернии превышала 1,335 млн квадратных километров. В ее состав входили пять уездов: Петропавловский (самый большой), Охотский, Гижигинский, Анадырский и Чукотский. Население губернии приблизительно оценивалось в 36 тыс. чел., из них около 15 тыс. составляли кочевники-оленеводы. В городах Охотске и Петропавловске жило всего 7,7 % оседлого населения. По переписи 1923 г. в центральном пункте края — Петропавловске — насчитывалось лишь 1 193 чел., имелось 177 жилых и 83 нежилых строения.
После советизации губернии встал вопрос о снабжении ее населения товарами и продуктами. В период гражданского противостояния 1918—1922 гг. этим занимались частные русские фирмы и иностранные компании. Наиболее крупными из них являлись «Чурин и Ко», «Вульфсон», «Олаф Свенсон и Ко», «Гудзон-Бей», «Чжан-Чжахо» и другие. Эти компании, как и все коммерческие предприятия, преследовали в первую очередь собственные интересы. В 1923 г. Камчатский губревком сообщал центральным властям: «Преступному хозяйничанию хищников необходимо положить конец, иначе в недалеком будущем мы можем очутиться перед повальным вымиранием населения… Частная торговля наживается на продаже разнообразных мелких товаров».
Так как дальневосточное отделение Государственной экспортно-импортной конторы «Дальгосторг» не могло наладить планомерного и регулярного снабжения населения Камчатки, Дальревком решил, как временный выход из создавшегося положения, передать его английскому акционерному обществу «Компания Гудзонова залива (Гудзон-Бей)». В 1923 г. Дальгосторг заключил сроком на один год договор с «Гудзон-Беем», получившим монопольное право на вывоз пушнины (так называемую «пушную монополию», стоимость которой оценивалась в 2,5—3 млн руб.).
Этот договор рассматривался как временная мера, предусматривавшая, помимо основной цели, давление на американских и японских торговцев и подготовку к их вытеснению с Камчатки. Подготовка соглашения протекала в острой борьбе между двумя основными иностранными конкурентами: фирмой Свенсона и Гудзон-Беем, проходившей не без участия местных волостных ревкомов и печати.
Первоначально договор был заключен сроком на один год, но в это же время рассматривалась возможность подписания долговременного соглашения. В 1923 г. Дальвнешторг подготовил проект двенадцатилетнего контракта, в соответствии с которым «Гудзон-Бей» ежегодно, начиная с 1924 г., с открытием навигации обязывался доставлять товаров на сумму не менее 3 млн золотых руб. по продажной стоимости для снабжения населения и не менее чем на 500 тыс. золотых руб. для распределения их по факториям и для закупки пушнины за наличный расчет. Обслуживать торговые операции фирмы должны были два ее морских судна и два речных парохода, предназначавшиеся для рек Камчатка и Анадырь. Фрахт за провоз грузов и пассажиров на них должен был согласовываться с камчатской губернской властью.
Остальные иностранные фирмы, лишившись права на вывоз пушнины на экспорт, прекратили дальнейшую доставку товаров. Монополизировав Камчатку, фирма «Гудзон-Бей» занялась обесцениванием пушнины и произвольным завышением цен на товары. По информации губревкома, «перед приемами агентов “Гудзон-Бея” померкли проделки самых отъявленных хищников. По рассказам жителей, главный доверенный фирмы А. К. Гогендейк разъезжал по долине реки Камчатки и с бахвальством заявлял: “Я теперь хозяин Камчатки!”».
Работа «Гудзон-Бея», начавшаяся с 24 мая 1923 г., не устраивала ни губревком, ни местное население. «Прибыли пароходы Бея с товарами, и было выяснено, что количество товаров, привезенных на сумму, обусловленную договором, далеко не достаточно для удовлетворительного снабжения Камчатки, и самый подбор товаров был в пропорции, не соответствующей нуждам населения, благодаря малого количества продуктов первой необходимости».

Американский торговец

Практика предыдущих лет продолжилась. Фирма завезла товаров всего на 700 тыс. руб., из которых на долю продовольствия пришлось лишь 132 тыс.
31 января 1924 г. Камчатское губбюро РКП(б) выслушало доклад заведующего губернской Рабоче-Крестьянской инспекцией, уполномоченного губревкома по пушной монополии Турилова «о жалобах и протестах мест на действия контрагента Внешторга по Камчатке акционерного общества “Гудзон-Бей”». Докладчик отметил «скверный подход к населению» со стороны доверенного общества Гогендейка и пояснил, что «неплановое распределение продуктов вызвало недовольство на периферии… Сразу случайно принятый негодный элемент тоже много сослужил подсобником к подрыву авторитета монополии». Турилов указал на то, что взыскание старых долгов с охотников и ряд других действий Гогендейка возбудили в местном населении ненависть к государственной монополии.
Опыт работы фирмы «Гудзон-Бей» в 1923 — первой половине 1924 гг. показал необходимость отказа от привлечения иностранного капитала в такой форме. В результате Главконцесском расторг заключенное соглашение.
В 1923 г. Совнарком рассмотрел вопрос по созданию акционерного общества с государственным участием для снабжения населения и использованию природных богатств Камчатки. Материалы для обоснования принятия решения об этом готовила специальная комиссия в составе Г. В. Чичерина, Л. Б. Красина и других. 17 июля 1923 г. Совнарком принял принципиальное решение о создании такого общества, поставив ему задачу «экономического противодействия проникновению иностранного капитала и всякого рода хищников».
Во второй половине 1923 г. и начале 1924 г. камчатские власти также неоднократно обсуждали необходимость открытия в губернии деятельности нового акционерного общества и меры своего участия в нем. Член губбюро И. Ломбак предлагал просить центр организовать общество во главе с отделами местного хозяйства. Член губбюро В. Кручина предпочитал никакой монополии на Камчатке не создавать. Секретарь губбюро Д. С. Бузин склонялся к предоставлению права выбора контрагента центру, но перед заключением договора требовал сообщить «основные тезисы, дабы [мы] могли дать свое заключение и могли иметь свое суждение».
В итоге местные партийцы признали «желательным создание акционерного общества на Камчатке, но просить центр перед утверждением договора высказать основные тезисы такового, дабы иметь возможность дать свое заключение, как местной власти и больше других ведомств заинтересованной в будущей работе на Камчатке того или иного акционерного общества». 6 марта 1924 г. губревком признал вступление в общество необходимым.
Забегая вперед, отметим, что добиться участия отделов местного хозяйства в делах общества не удалось. Более того, дальнейшее продолжение торговой деятельности губкомхоза в связи с переходом снабжения губернии к ОКАРО 22 декабря 1924 г. было признано нецелесообразным. Так местная власть осталась без рычагов, которыми можно было воздействовать на политику, проводимую обществом.
На основании решения Совнаркома Дальбюро ЦК РКП(б) и Дальревком в мае 1924 г. создали ОКАРО, которому намеревались поручить снабжение Камчатки. Ему следовало принять фактории фирмы «Гудзон-Бей» и дополнительно организовать новые. Обществу предоставлялось право скупки пушнины на факториях, расположение которых в большинстве случаев совпадало с местонахождением рыбных промыслов. 14 июня 1924 г. ОКАРО приняло на себя контрагентские функции по снабжению населения и сбору пушнины для Дальгосторга. Все «мягкое золото», собранное ОКАРО в обмен на товары или купленное за наличные, подлежало сдаче Дальгосторгу во Владивостоке с начислением в пользу общества комиссионного вознаграждения в размере 5 %.
Вопрос о передаче снабжения Камчатки в руки ОКАРО был окончательно решен только в июне 1924 г., когда на заготовку товаров оставалось мало времени. Из-за этого не удалось приобрести их на наиболее выгодных рынках. Росту торговых расходов также способствовало отсутствие опыта, неудачно подобранный ассортимент товаров, а также то обстоятельство, что местным служащим общества было дано право увеличения численности персонала, чем они и воспользовались.
ОКАРО не располагало точными данными о действительных потребностях населения Камчатки. Ему не сразу удалось укомплектовать снабженческий аппарат, большие трудности складывались с доставкой грузов на места ввиду недостатка в регионе транспортных судов.
Далеко не все сотрудники соответствовали назначению: «При нынешних условиях трудно подыскать людей, преданных нашему делу и понимающих наше дело и задачи, и отправить их на целый год в глухие углы Камчатки, где наблюдается полное отсутствие культурной жизни. Если раньше частный капитал и уживался, то исключительно потому, что перед ним стояла задача личной наживы, между тем, как наши сотрудники оплачиваются лишь жалованьем в размере от ста двадцати пяти до двухсот рублей, тогда как частный капитал платил до пятисот рублей в месяц», — отмечал председатель правления общества В. Л. Бурыгин. Еще одним необходимым условием для подбора квалифицированных сотрудников было обеспечение их хорошим жильем на местах.
Вот лишь несколько эпизодов, характеризующих деятельность ОКАРО на побережье Камчатки летом 1924 г., воспроизведенных по отчетам представителей общества. Для Охотской фактории ОКАРО привезло товаров на сумму 529 600 руб. 80 коп. Кроме этого, фактория приняла товары охотских промыслов, стоившие 260 000 руб. Охотская фактория должна была иметь два отделения: одно на приисках для торговли продуктами первой необходимости в обмен на золото, второе — на промысловом участке № 1, где после ликвидации промыслов оставался магазин для снабжения населения поселка Новое Устье, располагавшегося в семи верстах от Охотска. Для овладения охотским рынком представитель ОКАРО уговорил главного конкурента — местного коммерсанта Деушева — продать обществу все имевшиеся у него товары. Попутно были выкуплены имущество и продукты местного кооператива.
На западном побережье Камчатки ОКАРО в 1924 г. намечало открыть шесть пушных факторий: в Большерецке, Мономахово, Облуковине, Хайрюзове, Тигиле и Палане. Расстояние между крайними из них — Большерецкой на юге и Паланской на севере — составляло 420 миль.
Еще весной 1924 г. «Эривань» привезла в Большерецк служащих пушных факторий, несколько позже «Томск» доставил сюда вторую партию служащих. Все они оставались в Большерецке ждать осенний рейс «Эривани», специально предназначенный для обслуживания пушных факторий.
В Большерецке «Эривань» выгрузила товаров на 55 219 руб. 38 коп. по продажной стоимости. Здесь имелась пушная фактория фирмы «Гудзон-Бей». Ее товары и постройки должно было принять ОКАРО. Товаров по продажным ценам у Гудзон-бея имелось на 44 000 руб. «При осмотре выяснилось, что все товары представляют собой остатки от прежних лет, из которых все нужное извлечено, а оставлена лишь заваль, которая может быть используема только в случае острой и крайней необходимости… В ассортименте товаров очень много мануфактуры весьма низкого качества. Дробовики, порох, дробь, торбаса и другое могли бы быть признаны ходовыми лишь со скидкой до 75 %. Некоторые продовольственные продукты: мука, крупа, чай байховый разных сортов от долгого хранения на складе отчасти испортились, отчасти потеряли в качестве». Товары были приняты на комиссию.
Заведующим пушной факторией ОКАРО с окладом в 200 руб. был назначен Деулин, бывший заведующий факторией Гудзон-Бея.
В Мономахово привезли товаров на 35 155 руб. по продажной цене. По плану намечалось открытие фактории ОКАРО в Облуковино. Но на месте выяснилось, что ее удобнее будет разместить на 30 верст севернее — в Иче. Здесь при выгрузке окаровцам помог рыбопромышленник Хрипко, предоставивший под факторию часть своих построек на рыбном промысле. В Иче оставили товаров на 38 164 руб.
28 августа «Эривань» пришла в Хайрюзово, но разгрузиться здесь ей не удалось. Поэтому судно пошло в Палану и Тигиль, чтобы сдать груз там, и на обратном пути зайти в Хайрюзово. 30 августа началась выгрузка в Палане на японской морской рыбалке. Товары на сумму 39 640,5 руб. временно сложили на берегу под брезентами. Ранее в Палане действовала фактория Гудзон-Бея, все товары которой еще до прихода «Эривани» были переданы местному кооперативу.
1 сентября, закончив выгрузку, пароход направился в Тигиль. Здесь ввиду неблагоприятной погоды выгрузка продолжалась целую неделю. В Тигиле оставили товаров на 75 303 и приняли от Гудзон-Бея на 9 047 руб. Кроме этого, у Гудзон-Бея для Тигильской фактории купили за 2 000 руб. катер и два кунгаса.
8 сентября пароход вторично пошел в Хайрюзово. Здесь бушевал шторм, не дававший возможности разгрузиться. Решено было идти в Ичу, отстоявшую от Хайрюзово на 150 верст, снять там промыслы и выгрузить товары, предназначеные для Хайрюзовской пушной фактории. В Иче неделю забирали рыбу и выгружали товары. Во второй раз в Иче передали на берег товаров на 47 772,5 руб. «Выгруженные нами на факториях западного берега товары вполне отвечают запросам местного населения. Лишнего ничего нет».
Экспедиция на «Эривани» завершилась во Владивостоке 7 октября 1924 г.

Разгрузка парохода на побережье Камчатки

Торговая деятельность ОКАРО заключалась в меновой торговле и скупке пушнины в Охотском, Анадырском и Чукотском уездах, на западной и восточной Камчатке. В 1924 г. общество открыло 26 пушных факторий, из них на охотском побережье и западной Камчатке — по шесть, на восточной Камчатке и на Анадырско-Чукотском берегу — по семь. В Петропавловском уезде действовали 14 факторий: шесть на западном, четыре — на восточном побережье и четыре — в долине р. Камчатки.
В течение 1924—1925 гг. ОКАРО доставило на Камчатку снабжения на 2,808 млн руб. по продажным ценам, самая большая доля которого поступила в Петропавловский уезд — на 1,308 млн руб. Кроме этого, оно приняло товаров от ликвидированных иностранных фирм и других организаций почти на миллион рублей. Так, 5 января 1925 г. фирма «Олаф Свенсон и Ко» сдала свои товары на 34 770 руб. для комиссионной продажи Внешторгу. Последний передал их для той же цели ОКАРО. Стоимость проданного составила 1,817 млн руб.
Наценка на покупную стоимость товаров на Камчатке была установлена на уровне 80 %, на охотском побережье и в Гижигинском уезде — 90 %, в Анадырском и Чукотском уездах — 100 %. Но как только торговля началась, выявилась ее убыточность, из-за чего наценка была повышена до 116 % для всех территорий.
Стоимость основных продуктов зависела от степени удаления населенных пунктов от губернского центра. Пуд гречневой крупы в Петропавловске стоил 6, в Анадыре — 6,8 руб. Коробка спичек в Петропавловске обходилась в 13, в Каменском — 15, в Анадыре и Охотске — 20, в Уэлене — 25 коп. Кирпичный чай в Петропавловске оценивался в 70 коп., в Анадыре и Охотске — в 1 руб., а в Уэлене — в 1,5 руб.
Торговля в отдаленных уездах Камчатской губернии носила преимущественно меновой характер. Gроцент обмена промышленных и продовольственных товаров на пушнину составлял от 92,5 до 10.
Количество обмениваемого меха постепенно сокращалось. Это отмечало не только ОКАРО, но и действовавший параллельно Дальгосторг. Его уполномоченный Андрианов и коммерческий директор Бердиев утверждали, что в сложившихся обстоятельствах работа пушных факторий Дальгосторга превратилась из коммерческой в снабженческую.
Ввиду того, что таможенная охрана действовала только Петропавловске, а на остальной территории губернии, имевшей развитую береговую линию, она являлась фикцией, иностранное влияние на аборигенов оставалось весьма сильным. В течение рыболовного сезона на побережье царили японские шхуны и пароходы, скупавшие пушнину и попутно неравноценно снабжавшие местное население.
«Поэтому вполне естественно, что в целях охранения как общего влияния, так и интересов и авторитета Дальгосторга, последний был поставлен в необходимость, несмотря на чрезвычайно сложные и тяжелые условия работы в этой области, установить крайне незначительную расценку на свои товары и почти предельные лимиты на покупаемую пушнину».
Стоимость иностранных товаров была меньше ввиду того, что их доставляли не специальным чартером, а попутно на судах, везших снабжение на промыслы. Из-за этого Дальгосторг продавал товары дороже японцев. С учетом этого Дальэкосо обратилось в Совет Труда и Обороны, орган Совнаркома, с ходатайством об ассигновании не позднее апреля 1925 г. Дальгосторгу для проведения камчатских операций долгосрочного льготного кредита в размере 850 000 руб.
А вот как оценивал перспективы пушного дела член правления ОКАРО К. И. Воронов: «Количество пушного зверя на Камчатке с каждым годом все уменьшается. Особенно заметно это уменьшение на самом ценном звере — соболе. Жители долины р. Большой вынесли постановления о запрете охоты на соболя. Аналогичные постановления выносятся жителями и других пунктов Камчатки. До этого года отмеченные постановления не утверждены пока центральной властью. Однако положение с соболем внушает серьезные опасения, и запрещение охоты на этого зверя должно непременно получить силу закона в ближайшее время, иначе соболь потеряет промысловое значение. С запретом охоты на соболя, ценность пушнины, получаемой со всего Охотско-Камчатского края, уменьшится на 40 %. В дальнейшей работе по пушному делу это обстоятельство приходится особенно учитывать».
Аналогичную оценку состоянию пушного дела давал и Дальгосторг. Истощение запасов пушнины на Камчатке привело к тому, что, по словам его представителя, «говорить о каком-либо соотношении пушного и продовольственного эквивалента не приходится».
По состоянию на 28 февраля 1925 г. в Камчатской губернии действовали 34 фактории ОКАРО. По уездам они распределялись следующим образом:
— Петропавловский — 14 (Петропавловск, Машуры, Толбачик, Козыревск, Ключи, Усть-Камчатск, Ука, Карага, Большерецк, Соболево, Ича, Хайрюзово, Тигиль);
— Анадырский — три (Анадырь, Усть-Белая, Марково);
— Чукотский — шесть (б. Кресты, Яндагай, б. Провидения, м. Беринга, м. Дежнев, м. Северный);
— Гижигинский — шесть (Каменское, Гижига, Наяхан, б. Корф, Апукское, б. Наталия);
— Охотский — пять (Охотск, Охотские прииски, Охотск-Устье, Ола, Ямск).
В октябре 1925 г. в губернии имелись 99 торговых предприятий, в том числе: 37 государственных, 27 потребительских и промысловых кооперативов, 27 частных торговцев и восемь ярмарок. Кооперативы, не имевшие собственных капиталов, брали товары у ОКАРО по договорам, становясь, таким образом, их распределителями.
Государственные организации, в том числе и ОКАРО, стремились монополизировать рынок, чем оказали сильное давление на находившееся в начальной стадии развития кооперативное движение. ОКАРО снабжало кооперативы. «Представилось мне посмотреть один договор между кооперативом и ОКАРО… Условия невозможные… У кооператива имеется чай, приобретенный им случайно по 65 коп. за кирпич. У ОКАРО этот же чай 2 руб. 25 коп. По договору кооператив должен продавать товары по ценам ОКАРО. Они должны были этот договор подписать. В отношении пушнины кооператив обязан сдавать всю пушнину ОКАРО. Сортирует и ценит пушнину самолично завфакторией… Принял у Усть-Большерецкого кооператива пушнину за полцены».
Справедливости ради, следует отметить, что помимо ОКАРО, на промысловую кооперацию сильно влиял и Дальгосторг. В результате на местах закрывались ранее действовавшие кооперативы и открывались фактории. Так произошло, например, в Анадыре, где не был подписан договор кооператива с Дальгосторгом, ввиду невыгодных для первого условий. Кроме того, выявилась и «особая тактика» представителя Дальгосторга, предложившего председателю кооператива перейти к нему на службу на оклад 200 руб., взамен символического кооперативного жалования в 30 руб. Аналогичная история случилась и в Мильково.
«Кооперация не только не двинулась вперед в своем развертывании, но даже подверглась опасности развала. Произошло это главным образом вследствие возмутительного отношения к ней со стороны наших государственных, хозяйственных органов, работавших на Камчатке… Нужно сказать, что кооперация на Камчатке имеет корни в самой экономике камчатского жителя, и особенно производственная кооперация, так как способы охоты и рыбной ловли почти исключительно артельные».
Комиссар канонерской лодки «Красный Октябрь» Доминиковский, побывавший на Крайнем Севере, 20 октября 1924 г. также отмечал, что заведующие факториями «вовсе не практиковались в проведении нашей политики. Они абсолютно чужды нашим интересам». Торговля в отдаленных факториях велась не только на рубли, но и на американские доллары, причем последние ценились дороже. Это противоречило проводимой государством политике внедрения червонца (то есть рубля) в качестве единственного платежного средства.
Как стало известно губбюро, действовавшая в селении Ича фактория ОКАРО нарушила установленный валютный курс, введя свой. Иену здесь приравнивали к 80 коп. золотом, доллар — к 2 руб. золотом. Существование такого положения считалось совершенно недопустимым, так как оно нарушало «порядок внедрения червонца среди населения».
По мнению секретаря губбюро Д. С. Бузина, высказанному 11 октября 1924 г., «все это является результатом нашей административной слабости. Спецы из ОКАРО совершенно не желают ни с чем и ни с кем считаться». Выход был, по его мнению, один: «усилить административное влияние на хозорганы, в частности, ОКАРО». Для этого следовало объединить административное и хозяйственное управление уезда в одном органе, под непосредственным контролем которого должна была находиться работа факторий ОКАРО в уездах, заменить не отвечавших назначению заведующих факториями и «провести политику внедрения совзнака в уезде».
В итоге с учетом полученного отрицательного опыта взаимодействия губревком и акционерное общество приняли компромиссные решения, устраивавшие обе стороны. Местные власти одобрили намеченные ОКАРО мероприятия по налаживанию отчетности факторий, реорганизации своего аппарата в Петропавловске и других местах губернии и оздоровлению личного состава факторий путем замены работниками, известными на Камчатке. При этом рекомендовался «осторожный прием сотрудников из бывших служащих фирмы Гудзон-Бея». Попутно следовало подготовить население к понижению цен на пушнину «путем помещения ряда соответствующих статей в местной газете, развив попутно агиткомпанию в целях популяризации работы ОКАРО».
В следующем сезоне ввиду неблагоприятных итогов деятельности факторий основным направлением деятельность общества решено было сделать рыбную промышленность. В конце 1925 г. все фактории ОКАРО и снабжение Камчатки перешли к Дальгосторгу, к этому времени достаточно охватившему Камчатку.
В 1925 г. на постройку пушных факторий ОКАРО затратило более 30 тыс. руб. При их передаче Дальгостроргу удалось выручить 30 189 руб. 51 коп. и пришлось списать 668 руб. «как расход по пользованию постройками». Остались нереализованными три дома на факториях в Корфе, Олюторке и б. Натальи, стоившие 2 217 руб. В этих пунктах Дальгосторг своих факторий не открывал.
После передачи имущества выяснилось, что ОКАРО работало с убытками, местные власти были недовольны недоброкачественностью некоторых товаров, вызванной их подмочкой. Отдельные районы получили товары в избыточном количестве, в то время как в других их недоставало. Нарекания вызвала и недостаточная квалификация персонала ОКАРО на местах.
Со времени советизации Охотско-Камчатского края (1923 г.) снабженческой работой в нем занимались три организации: в 1923 г. — Центросоюз и Дальгосторг, в 1924 г. — ОКАРО, в 1925—1927 гг. — единолично Дальгосторг. В 1928 г. к ним добавилась четвертая — Акционерное Камчатское общество.

Читайте также...

Благотворительные проекты

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Календарь публикаций

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2
 <  Ноябрь   <  2018 г.