Последние публикации

23 Июн 2017
Рыба!
23 Июн 2017
Рыба уже давно ничего не ждет. Рекордный улов с трудом попадает на прилавки
23 Июн 2017
Всем миром против браконьеров
23 Июн 2017
В 2017 году рыбопромышленники выловили из Ильменя 578 тонн рыбы
23 Июн 2017
Шерсть, мёд и черноморская рыба — плоды торговой евроинтеграции Грузии
23 Июн 2017
Граждане не смогли объяснить пограничникам происхождение рыбопродукции на Чукотке
23 Июн 2017
Волгодонским рыбакам решили запретить ловить более 5 килограммов рыбы
23 Июн 2017
У Курил начался промысел тихоокеанской сардины
23 Июн 2017
Бакылдыдяк отметили на Колыме эвенскими обрядами, ухой и многоборьем
23 Июн 2017
Инспекторы рыбоохраны Колымы и силовики договорились о взаимодействии
23 Июн 2017
Российские вагоностроители разработают отечественный вагон для рыбы
23 Июн 2017
Арбитражный суд Камчатского края расторг договор заключенный между ФАР и Рыболовецким колхозом им. В.И. Ленина
23 Июн 2017
Граждане смогут арендовать водоёмы в лесу для рыболовства
23 Июн 2017
Генеральный директор предприятия «Корфский рыбокомбинат» подозревается в частичной невыплате заработной платы
23 Июн 2017
В Пушкине состоялось заседание Российско-Эстонской рабочей группы по комплексному управлению водными ресурсами
23 Июн 2017
Что смогут узнать ученые в следующем году?
23 Июн 2017
Директорат рыболовства возглавит проект Clean Nordic Oceans
23 Июн 2017
Как мужики за «Тунайчей» ходили
23 Июн 2017
Банкиры на промысле. Как московские финансисты завладели крупнейшей рыбопромышленной компанией Сахалина
22 Июн 2017
Судно с приморским экипажем попало в беду в Южной Корее
22 Июн 2017
Закон обеспечит дополнительные гарантии для развития рыбоводного предпринимательства
22 Июн 2017
В Коми в реку выпустили 3,7 млн мальков сиговых
22 Июн 2017
В Таджикистане с начала года "поймали" 6 тонн контрабандной рыбы
22 Июн 2017
В Приморье лаборатория Россельхознадзора забраковала парную баранину, рыбу, вяленую камбалу и мясо птицы
22 Июн 2017
Более 8 кг осетровых и 5 кг черной икры изъято рыбоохраной в Астраханской области
22 Июн 2017
Российские рыбаки добыли более 2,26 млн тонн – на 3,7% выше уровня 2016 года
22 Июн 2017
Не отходы, а чистое золото
22 Июн 2017
Военным закон не писан? Тот, который Ньютона
22 Июн 2017
Руководитель Росрыболовства проведет Всероссийское совещание по товарной аквакультуре в Ростове-на-Дону
22 Июн 2017
Заместитель руководителя Росрыболовства проверил работу рыбоохраны на Камчатке
22 Июн 2017
«Запрет дрифтерного промысла уменьшил число российских флагов над морем на 16 единиц»
22 Июн 2017
Любовь к морю начинается с искры
22 Июн 2017
Экологический десант на берег Охотского моря
22 Июн 2017
Установлены суточные нормы добычи водных биоресурсов для любительского рыболовства
22 Июн 2017
«Профессор Кагановский» передал обнадеживающую информацию для рыбаков
22 Июн 2017
Призрак дрифтера бродит по Камчатке
22 Июн 2017
Остаться в живых
21 Июн 2017
Представитель WWF России вошел в состав Общественного совета при камчатском Минприроды
21 Июн 2017
Мировой вылов в Тихом океане в 2015 году (без учета Антарктического района)
21 Июн 2017
Цены на рыбу во Владивостоке шокируют покупателей
21 Июн 2017
ВНИРО принял участие в работе Северного научно-промыслового совета
21 Июн 2017
Когда рачок свистнет
21 Июн 2017
Польша готова покупать всю иранскую форель
21 Июн 2017
Завод по воспроизводству гребешка и трепанга стоимостью 110 млн руб введут в Хабаровском крае к осени
21 Июн 2017
Глава Росрыболовства пообещал выделить рыбинспекторам Татарстана спецтехнику для рейдов
21 Июн 2017
Специалисты КамчатНИРО провели авиаучетные исследования по корфо-карагинской сельди
21 Июн 2017
В Тюменской области планируют восстанавливать популяцию осетра
21 Июн 2017
Японцы обнаружили новый вид рыбы фугу
21 Июн 2017
В реке рыба Друг!
21 Июн 2017
На Дальнем Востоке, в Сибири и западе России может произойти вброс в реализацию залежалых лососёвых

Подписка на новости

Профессор Аркадий Матвеев: «Мы проводим обследование водоема и готовим рыбоводное обоснование»

Один из видов предпринимательства, развиваемого в Иркутской области, является аквакультура – это разведение и выращивание водных организмов (рыб, ракообразных, моллюсков, водорослей) в естественных и искусственных водоемах, а также на специально созданных плантациях. Заниматься этим могут как крупные предприятия, так и индивидуальные предприниматели. Однако всем им нужно знать – какую рыбу можно разводить и где. Поиском ответов на эти вопросы в регионе уже несколько лет занимается биолого-почвенный факультет ИГУ. Подробнее об аквакультуре в Иркутской области, а также об экологии, Красной книге и работах, выполняемых сотрудниками и студентами биолого-почвенного факультета госуниверситета, рассказывает декан, профессор Аркадий Матвеев.

– Чтобы заниматься аквакультурой, нужно взять в аренду водоем или участок водоема, который отводит Министерство сельского хозяйства Иркутской области. Но предварительно нужно провести обследование этого водоема, должно быть подготовлено рыбоводное обоснование, в котором дается полное описание водоема, то есть его размеры, глубины, грунты, гидрохимический режим, кормовая база (какие организмы и в каком количестве в нем живут) и, соответственно, рекомендация о том, какие виды рыб могут в этом водоеме разводиться наиболее успешно. Вот этим мы и занимаемся. Конечно же, все это делается на конкурсной основе. Министерство сельского хозяйства Иркутской области проводит торги на заключение государственного контракта на проведение этих работ. И если мы выигрываем, а мы их регулярно выигрываем на протяжении пяти лет, то проводим исследование тех водоемов, которые заказывает Минсельхоз. Помимо этого мы делаем рыбоводно-биологическое обоснование и паспорта водоемов.

– Какую рыбу преимущественно разводят в Иркутской области?

– В первую очередь это пелядь, хариус, сазан. Под плотиной Иркутской ГЭС разводят форель. Разводят и омуля, которого завозят из Бурятии на стадии личинки, подращивают и затем выпускают. По омулю у нас два больших рыбцеха – один в Бурдугузе, второй в поселке Бельск на реке Белая в Усольском районе. Вообще участки могут брать в аренду как частники, так и организации.

– В области много таких участков?

– Министерство сельского хозяйства выделило около сотни участков, из них нами исследовано примерно около 40. То есть на них созданы паспорта, подготовлены рыбоводно-биологические обоснования.

– Получается, эти 40 участков уже заняты под рыбоводство?

– Да, часть из них уже действует. Например, форелевое хозяйство под плотиной ГЭС, есть еще ниже, в районе острова Юность, участок «Рыбы Сибири» – тоже занимаются разведением.

– За какой срок проведена эта работа?

– За пять лет. Хотя, по существу, за три года, потому что первые два года мы также по заданию Минсельхоза отрабатывали большие государственные контракты – исследовали Иркутское и Братское водохранилища, Малое море. На участки переключились позже.

– Чуть ранее Вы сказали – мы выиграли. Мы – это кто?

– Это биолого-почвенный факультет, кафедра зоологии позвоночных и экологии.

– А оценкой водоемов занимаются только ученые?

– Преподаватели и другие сотрудники кафедры, а также аспиранты, студенты. Они выезжают на полевые работы, проводят камеральную обработку материала. Когда мы выигрываем контракт, то организуем экспедиционный отряд, который выезжает на водоемы и проводит ихтиологическое обследование. Мы отбираем гидрохимические пробы, пробы зоопланктона, зообентоса, облавливаем водоемы. Выясняем, какие рыбы живут в конкретном водоеме, определяем рыбопродуктивность водоема, то есть сколько рыбы может этот водоем прокормить, чтобы давать максимальную отдачу. Определяется видовая принадлежность рыб, их питание в данном водоеме, особенности роста  и т.д. На основании этих данных делаются рекомендации.

– Бывали ли в вашей практике случаи, когда из выделанных участков какой-то вообще не годится для разведения рыбы?

– Естественно. Допустим, рыбаки собираются в каком-нибудь рядом расположенном водоеме разводить рыбу. Мы обследуем, и оказывается, что водоем, например, мелкий – всего2,5 метра, то есть зимой он явно промерзает на два метра, и там могут жить только низкоценные рыбы такие, как гольяны и карась. Естественно, этот водоем рыбохозяйственной ценности не представляет. Или бывает низкий кислородный режим. Допустим водоем замкнутый – без стока, там тоже зимой возникают заморы. Карась опять же спокойно живет, а более ценным, допустим, пеляди или сазану нужно достаточно высокое насыщение воды кислородом. Соответственно, малая концентрация кислорода – это тоже ограничивающий фактор. А есть случаи, когда вода сильно кислая или сильно щелочная.

– То есть загрязненная?

– Нет, она не загрязненная. Она может быть природная, сильно минерализованная. И рыба тоже не может там нормально существовать. Здесь тоже дается заключение о невозможности использования такого водоема.

– Есть ли такие участки, которые не подходят с экологической точки зрения?

– В принципе, с точки зрения антропогенной нагрузки абсолютно непригодных участков практически нет. Были раньше, когда работал, например, Саянскхимпром и Саянскхимпласт. Тогда на участке Братского водохранилища ниже Усолья-Сибирского отмечалась достаточно высокая концентрация ртути. Через пищевую цепочку эта ртуть поступала в рыбу, и концентрация ртути в ней тоже превышала ПДК. После проведенных исследований мы рекомендовали не использовать эту рыбу. Но завод закрыт, в последние два-три года ситуация улучшается, ртуть постепенно оседает на дно, погребается под слоем осадков. Сегодня концентрация ртути снижается, и эти участки уже пригодны для использования в целях рыборазведения.

– Получается, даже на основании вашей оценки можно сказать, что экологическая ситуация у нас улучшается?

– В некоторых водоемах, в принципе, да, за исключением Байкала. В Байкале сейчас иная ситуация в связи со спирогирой.

– А спирогира – она только в Байкале?

– Не только. Спирогира – это широко распространенная водоросль. Она встречаются везде, но при определенных условиях интенсивность развития увеличивается в десятки раз. Таким условием в нашем случае выступает увеличение концентрации биогенных элементов, и спирогира развивается в огромных количествах. Все это связано с ситуацией на берегах. Мы сейчас застроили все берега, а очистных сооружений нет. Да еще и развитие дикого туризма в последнее время – отходы тоже уходят напрямую в озеро.

В Ангаре развивается тоже большое количество спирогиры, по крайней мере, по сравнению с тем, что было раньше. Но суть в том, что здесь спирогира не может себя проявить, потому что это проточный водоем, водоросль не накапливается, ее сносит течением. Поэтому мы ее как таковую не видим, но она в воде есть.

– Значит, ситуация везде одинаковая – и в Байкале, и в Ангаре?

– Я бы не сказал. Несмотря на то что это взаимосвязанные водоемы, Ангара, как уже упомянул, это проточный водоем. Во-вторых, сток из Байкала преимущественно идет глубинный, а на глубоководной части спирогиры не так много. И сброс воды через лопатки плотины идет внизу – тоже глубинная вода. Поэтому в Ангаре ниже плотины относительно чистая вода, и городской водозабор расположен нормально. То есть мы пока используем хорошую воду. Ниже, в Братске и Усть-Илимске, Ангара настолько загрязнена, что ничем не отличается, например, от Волги, Дона и других рек. Проблема в Ангарском и Братском промузлах, даже несмотря на то, что там стоят очистные сооружения.

– То есть, говоря, что Ангара – чистая река, имеется в виду только район Иркутска?

– Да, по существу судят по участку от Иркутска до, может быть, Усолья-Сибирского. Это хороший, чистый участок, и мы можем радоваться, что пьем воду и не обращаем внимание на то, что ее нужно кипятить, фильтровать и т.д.

– Хорошо, скажите, пожалуйста, какие еще хоздоговоры заключены у факультета?

– В последние годы мы выполнили много хоздоговоров и госконтрактов, связанных с обследованием и созданием особо охраняемых природных территорий, заказников в Иркутской области. Например, наш факультет проводил обследование территории в Казачинско-Ленском районе, после этого подготовили отчет для администрации области, на основании которого был организован заказник «Лебединые озера». Помимо этого, за последние пять лет нами обследованы еще несколько заказников на территории области, где по заказу службы по охране животного мира Иркутской области провели анализ состояния биоразнообразия – выявляли редкие и исчезающие виды растений, животных, грибов и т.д.

– Интересно, а как много у нас видов, находящихся на грани исчезновения?

– Их очень много. Смотрите, с участием сотрудников биолого-почвенного факультета в 2010 году подготовлена Красная книга Иркутской области. Если учитывать растения и насекомых, то в ней порядка 400-410 видов. Отмечу, что есть пять категорий редкости живых организмов: исчезнувшие; находящиеся на грани исчезновения; редкие; малочисленные; виды с неопределенным статусом. Кстати, ряд наших сотрудников входит в постоянно действующую комиссию по Красной книге при губернаторе Иркутской области. Задача комиссии – отслеживать информацию о редких и исчезающих видах, собирать и анализировать ее. Также на основании этой информации, мы ежегодно вносим предложения по изменению статуса тех или иных видов. Все изменения будут учтены при переиздании Красной книги в 2020 году.

– Зафиксированы ли на сегодняшний день экземпляры, уже исчезнувшие из Красной книги Иркутской области?

– Полностью исчезнувших нет. Но есть виды, которые стали еще более редкими. Соответственно они переведены в другой статус. Есть и те, которых мы перевели в обратную сторону. Например, камчатская ручевая минога – ее внесли в Красную книгу потому, что о ней практически не было информации. Исследованиями занялась наша аспирантка, и оказалось, что это достаточно обычный вид, но очень осторожный и скрытный. Поэтому сейчас мы ее выводим из Красной книги.

– А сейчас вы какую работу ведете?

– Сейчас у нас ведется экологическая экспертиза проекта Кимильтейского заказника, который расположен недалеко от Зимы. Мы уже подготовили документацию. Вся работа проведена силами наших ученых с привлечением студентов и аспирантов.

– А студенты и аспиранты при этом работают в рамках практики? Точнее, интересует – зарабатывают ли они?

– Безусловно, зарабатывают все исполнители. Скажу, что до 2016 года в течение 6-ти лет в рамках хоздоговорных работ у нас было от 5 до 9 миллионов рублей ежегодно. В прошлом году – меньше, всего чуть более полутора миллионов рублей.

– Солидно. А по каким критериям вы отбираете исполнителей?

– По желанию, если это касается студентов. Аспиранты же участвуют в обязательном порядке, потому что им нужно собирать материал на кандидатские диссертации. Работы бывают не только летом. В этом учебном году, например, хоздоговоры начались осенью, в ноябре мы уже выезжали по льду на отбор проб. Для студентов – это та же самая практика, они все делают своими руками: отбор проб, первичная обработка, обработка в лаборатории, написание отчетов. То есть они участвуют в полном цикле и, соответственно, получают навыки, которые потом применят на своем предприятии.

logo.pngУправление информационной политики ИГУ


Читайте также...

Благотворительные проекты

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Календарь публикаций

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2
 <  Июнь   <  2017 г.