Последние публикации

27 Янв 2022
Камчатская компания возместила 2 млн рублей за браконьерский лов минтая
27 Янв 2022
Местный житель подозревается в применении насилия к представителю власти
27 Янв 2022
Хозяйственные стоки и фекалии обильно текут в реку Халактырку в Петропавловске
27 Янв 2022
Жители Камчатки внесли предложения по организации любительского рыболовства
27 Янв 2022
Губернатор Камчатки поддержал инициативу о присвоении одному из кораблей тихоокеанского флота имени адмирала Завойко
27 Янв 2022
Экспорт снежного краба из США в ноябре шел очень слабо
27 Янв 2022
Продажи морепродуктов на токийском центральном рынке Тойосу 25.01.22
27 Янв 2022
Японский импорт лососевой икры в январе - ноябре 2021 года
27 Янв 2022
За прошедшую неделю в Приморье и на Сахалине проконтролирован экспорт 258 партий рыбы и морепродуктов
27 Янв 2022
Столкнувшиеся траулеры имеют несчастливую историю
27 Янв 2022
Рекордные 2 млрд 823 млн молоди различных видов рыб выпущено в водоемы России в 2021 году
27 Янв 2022
Охотоморская путина набирает обороты: рыбаки нарастили вылов минтая на 4% к уровню прошлого года
27 Янв 2022
Маркировка рыбной продукции будет опробована с 1 апреля 2022 года
27 Янв 2022
На Сахалине выловили 1000 тонн наваги
27 Янв 2022
Минагропромторг Поморья подвел итоги работы рыбной отрасли региона за 2021 год
27 Янв 2022
Владимир Путин: «Нужно создавать рабочие места на берегу»
26 Янв 2022
Валентин Балашов: Губернаторы рыбных регионов пошли к президенту
26 Янв 2022
Чилийский экспорт лосося в январе – ноябре 2021 года
26 Янв 2022
Россия продолжает обеспечивать 90% импорта минтаевых молок в Южную Корею
26 Янв 2022
Власти придумали новый способ борьбы с браконьерами
26 Янв 2022
Почти 115 миллионов банок консервов произведено в Приморье. ИТОГИ 2021
26 Янв 2022
Во Владивостоке открыли центр робототехники, который займётся созданием дронов для рыболовной отрасли
26 Янв 2022
Производство филе и фарша минтая в России в 2021 году выросло на 52%
26 Янв 2022
Рекордные 2 млрд 823 млн молоди различных видов рыб выпущено в водоемы России в 2021 году
26 Янв 2022
В Томской области полицейские задержали подозреваемого в незаконной перевозке рыбы кострюк
26 Янв 2022
Новый резидент АЗРФ займется переработкой краба и рыбы в Мурманске
26 Янв 2022
ФГБУ «НЦБРП» представил результаты мониторинга ветеринарной безопасности районов вылова водных биоресурсов за 2021 год
26 Янв 2022
В Екатеринбурге уничтожено 567 килограммов фальсифицированной красной икры
26 Янв 2022
Закон о защите прав, исконной среды обитания и традиционного образа жизни КМНС принял камчатский парламент
26 Янв 2022
Показатели работы Северо-Восточного ТУ Росрыболовства за прошедшую неделю
26 Янв 2022
Учёные ушли на сессию
26 Янв 2022
В ожидании второго этапа
26 Янв 2022
63 миллиарда инвестиций привлечено на Камчатку благодаря программе «квоты под киль»
26 Янв 2022
ГК «Гидрострой»: по примеру Шикотана мы пошли на Итуруп
26 Янв 2022
Учёные ВНИРО применяют новые методы исследований байкальской нерпы
25 Янв 2022
В Турции заложили киль супертраулера для магаданской компании «Тихрыбком».
25 Янв 2022
Вологодская компания «Аквапродукт» первой в России запустит производственный цикл УЗВ-комплекса по выращиванию атлантического лосося
25 Янв 2022
О рыбаках и рыбке
25 Янв 2022
Вьетнамские рыбоперерабатывающие предприятия имеют большие возможности для увеличения экспорта
25 Янв 2022
Цветение водорослей в очередной раз наносит ущерб чилийским производителям лосося
25 Янв 2022
40 тысяч долларов прятал на судне сахалинский моряк
25 Янв 2022
Выставки рыбной индустрии в Европе и США возвращаются в оффлайн-формате
25 Янв 2022
Рыбная отрасль на пороге второго этапа монополизации
25 Янв 2022
Управление Россельхознадзора выявило фантомное предприятие по производству рыбной продукции в Московской области
25 Янв 2022
Мидий в Лоухском районе Карелии в 2021 году вырастили в 6 раз больше объемов 2020 года
25 Янв 2022
Российские экспортеры продовольствия в ноябре установили новый исторический рекорд
25 Янв 2022
«Росрыбфлот» заплатит штраф за нарушение перевозки и хранения рыбной продукции
25 Янв 2022
Референс-лаборатория ФГБУ «НЦБРП» продолжает исследования содержания метилртути в рыбе и нерыбных объектах
25 Янв 2022
В законе?
25 Янв 2022
900 тонн рыбопродукции экспортировано из Камчатского края в Китай, Японию и Нидерланды

Подписка на новости

В.А. Кирочкини: Инвестиционные квоты — новая мера государственной поддержки, направленная на модернизацию рыбопромыслового флота и развитие переработки рыбной продукции

1034
Эксклюзив

Анализ исторического развития института инвестиционных квот в отечественном рыболовстве

В основу анализа положены исследования и изучения по состоянию рыбохозяйственной отрасли после распада СССР, ее многократному реформированию, изменению величин уловов и объемов потребления рыбы и рыбной продукции населением России, переходу к рыночной экономике и ряд других сопутствующих факторов, что позволило более детально понять назначение и причину законодательно вводимых инвестиционных квот, процесс развития и становления которых продолжается и в настоящее время.

Данный анализ подготовлен Виктором Кирочкини — Председателем Подкомитета по развитию Рыбохозяйственного комплекса России при Комитете ТПП РФ по развитию агропромышленного комплекса.

В течение 25 лет автор находился непосредственно в море на научно-исследовательских и рыбодобывающих судах, изнутри изучив все аспекты отрасли, как в период СССР, так и РФ, что придает особый акцент насущным, объективным современным проблемам, реализация которых остро назрела в рыбохозяйственном комплексе страны.

В аналитический обзор включены как собственные наблюдения автора и анализ научных морских экспедиций, исследования состояния рыбохозяйственной отрасли отраслевыми аналитиками, так и официальные данные Федеральных органов исполнительной власти, включая Росрыболовство.

Автор выражает глубокую признательность лично главному редактору журнала «Рыбное хозяйство» С.Г. Филипповой и ее творческому коллективу за оказание содействия в редактировании, верстке и печати данного исследования.

25.10.2021

ИНВЕСТИЦИОННЫЕ КВОТЫ

Любые события, включая преобразо­вания в политике и экономике страны, законодательные изменения в отдельно взятой отрасли, а также реформы систе­мы управления государством в целом, не могут существовать отдельно от исто­рии - истории образования и развития исследуемых изменений, их влияния на население и на все производственные сектора государства и бизнеса.

Инвестиционные квоты водных био­логических ресурсов также не избежа­ли этой участи и тоже приобрели свою историю, тернистую, пережившую многочисленные законодательные на­слоения и реформы в традиционной ры­бохозяйственной отрасли , в результате которых такой народный вид промысла, как рыболовство, стал потихоньку пре­вращаться в доходную часть отдельно взятых крупных рыбодобывающих ком­паний, без учета интересов и удовлетво­рения потребностей населения страны в доступной и качественной рыбе и рыб­ной продукции.

Еще в июле 2009 года, в бытность пред­седателя правительства Владимира Пути­на, пошло его поручение Росрыболовству о подготовке законодательного проекта, предусматривающего в первую очередь распределение квот в пользу тех судовла­дельцев, которые только на российских верфях и, желательно, преимущественно на стапелях ОАО «ОСК» («Объединенная судостроительная корпорация»), офор­мили свои заказы на постройку судов. А, соответственно, и бесплатные квоты на вылов, и обеспеченное кредитование по­стройки судов, получат только те компа­нии, которые закажут новострой на вер­фях «ОСК»!

Не успел пройти год, как рыбаки от­стояли закрепление долей квот за поль­зователями на 10 лет, и тут, практически, новая реформа, в принципе изменяющая рынок добычи водных биологических ре­сурсов. А уже через 2 месяца, после ин­вестиционной инициативы В. Путина, «квоты под киль» приказом Федерально­го агентства по рыболовству за № 874 от 30 сентября 2009 года был утвержден об­щий допустимый улов водных биологи­ческих ресурсов. В связи с чем у рыбаков возник вполне обоснованный вопрос: как и откуда, в каком объеме будут оттор­гаться водные биоресурсы под данный инвестиционный проект, если все квоты уже закреплены за пользователями?!

И, как следствие, сразу же в Росрыбо­ловство поступили предложения от Даль­невосточных рыбаков о необходимости публичного обсуждения и анализа про­ектов, предлагаемых ОСК, под которые планируется выделять «квоты под киль».

То есть, отечественные рыбопромыс­ловые компании желали бы получить именно то судно и в той комплектации, которое им необходимо, а не то что им предлагало ОСК и что возможно было по­строить не верфях корпорации!

Только предварительный и поверхност­ный расчет, с учетом на то время стоимо­сти новостроя 40-60 млн долларов, про­изведенный рыбаками, показал, что даже при длинном кредите на 10 лет под мини­мальный процент и со всеми субсидиями, судно приступит к работе не раньше, чем через 5 лет. А прибыль в год одного большо­го автономного тральщика-морозильщика (БАТМ), работающего на минтае, едва ли дотягивает до 4 млн долларов. И, даже еще не приступив к промыслу, предприятие уже оплачивает кредитору около 20 млн долла­ров с дальнейшей корректировкой суммы, в зависимости от условий кредитования.

Да и такое «инвестиционное» предло­жение прежде всего не выгодно было тем рыбодобывающим компаниям, которые уже вели промысловую деятельность и ко­торым намного проще и дешевле было купить подержанную «иномарку», но от­вечающую всем современным запросам рыбопромысловой деятельности, чего, к сожалению, пока еще не могли в то вре­мя и, даже на данный момент, не могут гарантировать отечественные судоверфи, включая и «ОСК», полностью зависящие от импортных комплектующих современ­ного рыбодобывающего судна.

Для большего понимания причин и необходимости возникновения ин­ститута инвестиционных квот, обо­значенных в 2009 году председателем правительства В. Путиным, обратим внимание на производственные пока­затели рыбохозяйственной отрасли именно в эти годы - годы запуска «ин­вестиционной» реформы, и именно - в морском рыболовстве.

Изучение ряда факторов по много­кратному реформированию рыбохо­зяйственной отрасли, после распада СССР, изменение величин уловов и объ­емов потребления рыбы и рыбной про­дукции населением России, переход к рыночной экономике и ряд других со­путствующих факторов позволят бо­лее детально понять назначение и при­чину вводимых инвестиционных квот, процесс развития и становления ко­торых уже превышает 10 лет.

МОРСКОЕ РЫБОЛОВСТВО ПОСЛЕ РАСПАДА СССР

Морское рыболовство является основ­ной частью многоотраслевого рыбохозяйственного комплекса страны, с боль­шим числом изменчивых и не поддаю­щихся достоверному прогнозу факторов, что делает данный вид промысла весьма специфичным видом деятельности, по­рождающим многочисленные ошибоч­ные представления о нем. Развернутая правительством, в рассматриваемые годы, деятельность по реформированию рыбохозяйственного комплекса в зна­чительной степени основывалась на по­верхностном анализе современного его состояния, что, в конечном итоге, и от­разилось на выборе и последствиях от применения ошибочной стратегии раз­вития отрасли России!

В основу стратегии развития рыбохо­зяйственного комплекса в эти годы был положен наиболее распространенный миф о том, что «россияне едят рыбы су­щественно меньше физиологических норм и уровня потребления развитых стран и показателей, достигнутых во вре­мена СССР». Исходя из этого тезиса, пра­вительство первоочередной задачей раз­вития рыбохозяйственного комплекса определило увеличение объемов уловов водных биоресурсов, производства и по­ставок рыбных товаров на внутренний рынок для удовлетворения спроса насе­ления России и потребностей различных отраслей промышленности. А индикаторами, предложенными руководством от­расли, стали критерии увеличения объ­емов уловов водных биоресурсов до 4,7 млн тонн (к 2020 г. - до 6,6 млн тонн), производства пищевых рыбных товаров - до 3,4 млн тонн (к 2020 г. - 5,3 млн тонн), и приближение уровня потребления рыбы и рыбопродуктов к медицинской обоснованной норме в размере 23,7 кг в год на человека.

Обосновывая упомянутую страте­гию в многочисленных выступлениях и публикациях, чиновники всех рангов озвучив али тезисы о значительном сни­жении потребления рыбных товаров на­селением России, по сравнению с пока­зателями СССР, медицинскими норма­ми и уровнем потребления в развитых странах. В частности, в проекте Страте­гии развития торговли, подготовленной Минпромторгом еще в 2010 году, было продекларировано, что потребление рыбы и рыбных продуктов на душу насе­ления в России составляет, от рекомен­дуемых норм, всего 56%.

Для того, чтобы разобраться с норма­ми потребления, обратимся к институту питания РАМН, которым и были разра­ботаны нормы физиологических потреб­ностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения (Мето­дические рекомендации от 18.12.2008 г.). В этих нормах указаны не нормы потре­бления конкретно рыбы и рыбных това­ров или других видов пищевых продуктов, а нормы физиологического потребления различных пищевых веществ, в том чис­ле белков. Физиологическая суточная по­требность в белке для взрослого населе­ния, в зависимости от пола и категории населения, определена в диапазоне 58- 117 граммов. При этом доля белков жи­вотного происхождения, включая рыбу и морепродукты, для взрослых должна быть не менее 50%, а для детей - не ме­нее 60%. На основе упомянутых норм физиологических потребностей, институ­том питания РАМН, с учетом физических возможностей национального производ­ства тех или иных видов продуктов, раз­работан проект рекомендуемых норм по­требления рыбы и морепродуктов, мяса и мясопродуктов и других видов пищевых продуктов дифференцированно по регио­нам и категориям населения.

В упомянутом проекте норм рекомендовано среднедушевое потребление рыбы и морепродуктов населением Рос­сии, по разным регионам и категориям, в зависимости от пола, возраста и уровня физической активности, на уровне 18­22 кг, при одновременном потреблении мяса и мясопродуктов 70-75 кг. Данные фактического потребления белковых продуктов животного происхождения населением России, приводимые Росста­том, свидетельствуют, что в целом потре­бление находилось в исследуемые годы на уровне рекомендуемых норм.

Общеизвестно, что уровень потребле­ния населением тех или иных продоволь­ственных товаров определяется доступ­ной сырьевой и производственной базой для удовлетворения в них национальных гастрономических предпочтений, плате­жеспособным спросом населения и уров­нем развития инфраструктуры. Следова­тельно, соотношение различных источ­ников животных белков в разных странах и регионах существенно различается.

231120211.jpg

231120212.jpg

231120213.jpg

Следует уточнить, что существуют две методики определения уровня потребления продуктов. Одна из них основана на потреблении непосредственно домохо­зяйствами - ее использует, в частности, Росстат. Другая методика, ее использует FAO, основана на расчете объема потре­бляемой населением пищевой рыбной продукции «первого предъявления». По этой методике сначала определяется объ­ем пищевой рыбной продукции «первого предъявления» (улов, используемый на пищевые цели), к которому прибавляется импорт пищевых рыбных товаров и вычи­тается экспорт пищевых рыбных товаров.

Определенный таким образом, объем рынка пищевых рыбных товаров делится на численность населения. Преимуще­ство методики «первого предъявления» состоит в том, что она позволяет добить­ся сопоставления уровня потребления населения стран, использующих, различ­ную по глубине переработки и видовому составу, рыбную продукцию. Официаль­ные данные Росстата, материалы иссле­дований независимых маркетинговых агентств и, проведенный по методике FAO, расчет за период 1988-2005 годы, показывают, что никакого катастрофиче­ского падения потребления рыбы и рыб­ных товаров в России не произошло.

Так, в связи с выполненными расчета­ми, населением России в 2008 г. потре­блено рыбы и рыбных товаров 20,2 кг на душу населения, а показатель СССР в пе­риод 1988-1990 г. - 24,6 кг.

Аналогичные данные о величине по­требления рыбы и рыбных товаров в Рос­сии приводят и независимые маркетин­говые агентства. По данным исследова­ния компаний РБК и Symbol-Marketing за 2009 год, на территории России средне­душевое потребление рыбы и рыбных то­варов составило 20,2 кг.

Говоря о советском периоде, не следу­ет забывать, что наши соотечественни­ки не потому ели много рыбы, что очень ее любили, а потому что рыба и рыбные товары были самым доступным по цене источником животных белков в период продовольственного дефицита. В рассматриваемый период времени, необходи­мость в рыбных товарах на внутреннем рынке России определялась не дефици

том продовольствия, а дефицитом пла­тежеспособности населения. Поскольку величина потребления рыбы и рыбных товаров населением России соответство­вала физиологическим и рекомендован­ным нормам потребления, то непонятно, на тот момент, стремление отрасли, для удовлетворения несуществующих по­требностей населения, в два раза увели­чивать масштабы уловов и производства пищевой продукции?!

Но, с другой стороны, говоря об удов­летворении потребности в рыбных то­варах, не следует забывать и о том, что морское рыболовство в эпоху СССР тра­диционно являлось одним из наиболее значимых поставщиков белковых компо­нентов кормов для животноводства, пти­цеводства и аквакультуры, а также - био­логически активных веществ и субстан­ций для пищевой и фармацевтической промышленности. Рыбохозяйственный комплекс СССР, для удовлетворения по­требностей только сельского хозяйства и здравоохранения, производил из во­дных биоресурсов до одного миллиона тонн в год разнообразной продукции, на­правляя на ее производство до трети до­бытых водных биоресурсов.

Отдавая должное именно тому, что кормовая мука из рыбы и морепродуктов включает максимальное количество эле­ментов, необходимых для правильного развития культивируемых рыб, сельскохо­зяйственных животных и птиц, повыше­ния усвояемости растительных кормов, ее использование в кормовом рационе позволяет существенно повысить эффек­тивность животноводства, птицеводства и аквакультуры. Также большой спрос на рыбий жир в те годы определялся высо­ким содержанием в водных биоресурсах жирных кислот омега 3 и многих других, необходимых для полноценной жизнедея­тельности человека и сельскохозяйствен­ных животных и птиц, полезных веществ. А все поиски, сопоставимых по эффектив­ности, заменителей рыбной муки и ры­бьего жира до сей поры так и не увенча­лись успехом. И, как следствие, увеличе­ние спроса на кормовую рыбную муку, рыбий жир и их аналоги, определялся, на тот момент, существующей ограниченно­стью сырьевой базы для их производства и, соответственно, возросшими потреб­ностями рынка.

В рассматриваемые постсоветские годы, масштабы отечественного произ­водства товаров кормового и медицин­ского назначения из водных биоресурсов сократились в 10 раз, при уменьшении объемов вылова в 2 раза. По мнению спе­циалистов Минсельхоза, только потреб­ности российского животноводства и пти­цеводства составляют около 400-500 тыс. тонн рыбной муки в год, при фактическом ее удовлетворении не более чем на треть.

Недостаток рыбной муки отечествен­ного производства компенсировался и продолжает компенсироваться постав­ками импортной продукции, зачастую сомнительного качества, а удельный вес импорта в 2008 году превысил 70%.

231120214.jpg

231120215.jpg

КАКИЕ СЫРЬЕВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ИМЕЛИСЬ У РОСРЫБОЛОВСТВА В РАССМАТРИВАЕМЫЕ ГОДЫ?

В качестве одного из приоритетных на­правлений развития рыбохозяйственно­го комплекса, после распада СССР, правительством была определена необходи­мость создания условий для возрождения и расширения деятельности отечествен­ного промыслового флота в отдаленных районах Мирового океана. Это должно было способствовать увеличению уловов и потребления рыбных товаров населе­нием России и послужить альтернати­вой для сокращения деятельности флота в российской экономической зоне. Не стоит упускать из виду и тот факт, что за постсоветский период уловы (включая морское рыболовство и рыболовство во внутренних водоемах), хотя и уменьши­лись в 2 раза - с 7,0 млн тонн (1991 г.) до 3,5 млн тонн (2008 г.), то ведь и числен­ность населения нынешней России в этой же пропорции меньше населения СССР: 142 млн человек и 287 млн человек, соот­ветственно.

Особо стоит отметить, что рыбохо­зяйственный комплекс СССР был при­зван решать в ажнейшие социальные и политические з адачи: накормить народ «дешевой» рыбой, обеспечить з анятость жителей прибрежных регионов и обеспе­чить присутствие флота под советским флагом в отдаленных районах Мирово­го океана. Для выполнения поставлен­ных задач, государство обеспечивало рыбохозяйственный комплекс мощной международной политической поддерж­кой и значительными финансовыми ре­сурсами: сумма всех видов бюджетных дотаций и форм финансовой поддержки государством рыбного хозяйства СССР в конце 1980-х годов приближалась к по­ловине стоимости производимой рыбной продукции. В рассматриваемый период ситуация принципиально изменилась - из получателя финансовых ресурсов из бюджета, рыбохозяйственный комплекс превратился в донора бюджета: нетто- платежи в бюджет и социальные фонды составляли в эти годы 10-12% от выруч­ки. Анализ же неосваиваемых и недоис­пользуемых видов рыб и морепродуктов и рынков сбыта товаров из них свиде­тельствует об отсутствии дополнитель­ных, доступных для отечественного ры­боловства, экономически эффективных и востребованных рынком видов водных биоресурсов.

Причиной тому служило желание ру- ков одств а отрасли решать, помимо го­сударственной задачи, «отраслевую» - ув еличение значимости отрасли и полу­чение для этого от государства дополни тельных бюджетных ресурсов, при этом, что характерно, оценка экономической эффективности освоения водных биоре­сурсов никем не производится. Только поверхностный анализ рыбохозяйствен­ной науки показал, что неосвоенные от­ечественным рыболовством (по сравне­нию с ОДУ) водные биоресурсы в 2007­2008 годы составляли около 2,5 млн тонн. Даже без анализа и бухгалтерских расчетов становится понятным, что объ­ективными причинами неосвоения этих ресурсов явилась просто экономическая непривлекательность промысла в отда­ленных районах Мирового океана без поддержки государств а, как это было в эпоху СССР.

РЫБОДОБЫВАЮЩИЙ ФЛОТ ПОСЛЕ РАСПАДА СССР

Отечественный промысловый флот всегда был отражением социально-эко­номической политики государства в об­ласти рыболовства. Структура, типовой состав, численность отечественного фло­та были подчинены задачам обеспече­ния населения страны «дешевой» рыбой, продовольственной независимостью, занятостью населения прибрежных ре­гионов и необходимостью политическо­го влияния СССР в отдаленных районах Мирового океана. Экономическая эф­фективность для морского рыболовства длительное время не была определяю­щим фактором, поэтому в отечественном добывающем флоте сложилось преоб­ладание траулеров традиционного типа и универсальных типов судов, которые могут быть использованы для промысла большинства видов рыб. При этом по­стройка судов осуществлялась большими сериями. Поскольку за рубежом основ­ным критерием всегда являлась прибыль, то суда строятся индивидуально для каж­дого конкретного заказчика, а главным критерием для выбора конкретного типа и проекта судна является его максималь­ная эффективность на промысле того объекта и в том районе, который предпо­лагается.

231120216.jpg

Судостроительная промышленность СССР была ориентирована на военное ко­раблестроение, и основное пополнение промыслового флота производилось за счет судостроения стран-членов СЭВ. Часть промысловых судов строилась на верфях, оставшихся после распада СССР на тер­ритории Украины и Литвы. Следует отме­тить, что на строительстве каждого класса промысловых судов специализировалась та или иная верфь. Так, строительство крупнотоннажных добывающих судов осу­ществлялось на трех верфях в г. Николаев (треть общего числа), почти столько же построено на «Volkswerft» в ГДР, остальная часть - в Польше и Литве.

В конце 1980-х и начале 1990-х годов, в рамках программы обновления флота, за счет кредитов иностранных банков, 25 крупнотоннажных добывающих судов было построено в Испании. На верфях, оставшихся на территории России, были построены только половина среднетон­нажных и 2/3 малотоннажных добываю­щих судов, крупнотоннажный промысло­вый флот в России никогда не строился. Уровень производственного и трудового потенциала, оставшихся на территории России верфей «промыслового» судостро­ения, их расположение и характеристи­ки береговой и речной инфраструктуры ограничивают размеры и производствен­ные возможности судов, которые эти верфи смогут построить, в результате - на этих верфях добывающие суда суще­ственно уступают, по ряду качественных характеристик (площадь промысловой палубы и рыбообрабатывающей фабри­ки, вместимость трюма, тяговое усилие и т.п.), иностранным аналогам.

Поэтому отечественные верфи «про­мыслового» судостроения в то время мог­ли, в лучшем случае, серийно строить только малотоннажные суда и в ограни­ченном количестве - среднетоннажные суда.

В силу конструктивных особенностей добывающих судов, привлекательность их строительства существенно ниже, чем при оборонных и «нефтяных» зака­зах. Тем, не менее, в условиях неопре­деленности с военными заказами, ряд кораблестроительных верфей сделали попытку построить добывающие суда и отдельным верфям удалось построить ограниченное количество (вместе поряд­ка 30 ед.) средних и малых добывающих судов. Можно сказать, что определенно­го успеха в этом достигли только ФГУП «Звездочка» и компания «Посейдон», по­строившие вместе более 20 малотоннаж­ных судов в рассматриваемые года.

С развитием рыночных отношений, полученный в наследство от советского рыболовства, добывающий флот оказал­ся менее конкурентоспособным по срав­нению с флотами развитых рыболовных стран, так как не соответствовал совре­менному техническому и технологи­ческому уровню зарубежных аналогов и требованиям потребительского рынка рыбных товаров. Для российских добыва­ющих судов характерен высокий уровень расходования топлива, высокая трудо­емкость промысловых операций, низкая энерговооруженность, недостаточная вместимость трюмов, недостаточные тя­гово-скоростные характеристики, нена­дежность и низкая производительность комплектующего оборудования. Все это вместе взятое приводит к низкой произ­водительности отечественного морско­го рыболовного флота. Эффективность его использования, по сравнению с со­седними странами, обладающими ана­логичным видовым составом сырьевого обеспечения, более низкая. А приемле­мые финансовые показатели российских рыболовных компаний тех лет обеспечи­вались исключительно богатством рос­сийской экономической зоны и прилега­ющих районов, практически бесплатной приватизацией активов морского рыбо­ловства в начале 1990-х годов, низкой заработной платой плавсостава и необо­снованной экономией на техническом обслуживании.

Уже тогда наблюдаемое превышение суммарных промысловых мощностей над сырьевыми запасами российской экономической зоны, распыленность промысловых квот и добывающих судов среди большого количества рыболовных компаний, низкий кадровый потенциал привели к низкому уровню эксплуатации флота. Большинство добывающих судов находилось на промысле гораздо мень­ше времени, чем в советский период, или суда наиболее эффективных компаний. Так, если средняя продолжительность су­дов на промысле минтая в 2009 году была равна 69 суткам, а у отдельных типов крупнотоннажных судов - 140 суток, в то время, как эффективные суда вели про­мысел минтая 180-220 суток в году.

Уровень технического состояния и тех­нологического оснащения российских судов обуславливают сырьевую направ­ленность отечественного рыболовства. На судах в море выпускалось мороженое сырье или полуфабрикат, которые в зна­чительной степени перерабатываются на зарубежных фабриках в товары с высокой степенью переработки, соответственно - основная часть добавленной стоимости в рыбных товарах оставалась за рубежом.

Другая причина сырьевой направлен­ности отечественного рыболовства - особенности менталитета российского предпринимательства, которые приве­ли к концентрации усилий рыболовно­го бизнеса на промысле ряда, ориенти­рованных на экспорт, дорогостоящих объектов (треска, минтай, крабы и др.). Высокая рентабельность на их промыс­ле достигается при любом уровне хозяйствования и технического обеспечения и определена только природой и обстоя­тельствами: дефицитом товаров из этих видов в одных биоресурсов на мировых рынках, дешевизной, доставшихся в на­следств о от СССР, добывающих судов и низкой стоимостью рабочей силы.

Нельзя не отметить и то, что россий­ский предприниматель, в исследуемые годы, жил и действовал в нестабильной системе хозяйствования и, в силу особен­ностей национального характера, руководствовался краткосрочными целями. Инновационная деятельность приноси­ла ему не только дополнительный доход, но и новые проблемы, так как требовала перехода на качественно иной уровень хозяйствования. Кроме того, при инно­вационном развитии появляются допол­нительные издержки по возврату заем­ных средств, финансовые расходы и стра­ховые выплаты, расходы на повышение квалификации персонала, привлечение иностранных специалистов, обеспече­ние высокого уровня технической экс­плуатации судов и их оснащения и т.п. Привлечение заемных финансовых ре­сурсов для такого развития, в свою оче­редь, требовало открытости бизнеса, его подконтрольности кредиторам и инве­сторам, что для отечественного рыбака, в большинстве случаев, неприемлемо. Поэтому, по мнению большинства пред­принимателей тех лет, дополнительные доходы от инновационной деятельности неадекватны возникающим проблемам и расходам.

Касательно Дальнего Востока, то здесь большее значение имел «китай­ский» фактор, т.к. правительство Китая стимулировало национальных произ­водителей, экспортирующих товары из «белой» рыбы, при общей сумме дота­ций и компенсаций, достигающих 48% от стоимости экспортного товара. А все это позволяло китайским перерабаты­вающим фабрикам устанавливать такой уровень закупочных цен на российское сырье и полуфабрикат, что для россий­ских производителей величина дохода из тонны минтая от выпуска мороженого сырья и полуфабриката длительное время была больше дохода, получаемого при производстве высокотехнологичной про­дукции. То есть, подобная ценовая ин­тервенция Китая стимулировала россий­ского рыбопромышленника отвозить ки­тайскому «партнеру» сырье, тем самым инвестируя им новые рабочие места на возводимых предприятиях по переработ­ке российского сырья-кругляка и получе­нием «партнером» солидной добавочной стоимости. Другой «дальневосточной» причиной низкого уровня переработки рыбного сырья в те годы была «потеря» 23 и запрет промысла по ряду причин 15 современным траулерам-заводам, по­строенным в конце 1980-х и начале 1990­х годов на верфях Норвегии, Испании и ФРГ под гарантии Минрыбхоза СССР. В результате утраты основных мощно­стей по глубокой переработке сырья и от­сутствия у отечественных производите­лей мотивации, рыболовство Дальнего Востока технологически деградировало и превратилось в сырьевой придаток Ки­тая и Южной Кореи, что уже похоже на умышленный выв од высокотехнологич­ных рыбодобывающих судов России из оборота глубокой переработки сырья, с вывозом его «кругляком» в страны АТР.

231120217.jpg

231120218.jpg

231120219.jpg

Если во второй половине 1990-х го­дов отечественная высокотехнологичная продукция из минтая доминировала в со­ответствующем секторе рыбного рынка ЕС (более 60%), то, в результате умень­шения отечественного производства филе минтая (со 165 тыс. тонн в 1998 г. до 25-30 тыс. тонн в 2008-2010 годах), вытеснена аналогичной продукцией из США и китайской продукцией вторич­ной заморозки из российского же сырья. В исследуемые годы только 10-15% сы­рья минтая направляется на выпуск про­дукции с высокой степенью переработки (для сравнения в США - более 95%). При­учив российских рыбаков к получению экономически незаработанных доходов и поставив их в финансовую зависимость, китайские переработчики и трейдеры приступили к снижению закупочных цен на российское сырье.

2311202110.jpg

Важным показателем, характеризую­щим эффективность использования до­бытого сырья и уровень технологическо­го оснащения, является цена тонны экс­портной продукции. Сравнение результа­тов России и соседних стран с аналогич­ными сырьевыми ресурсами показывает, что только прямые потери отечественно­го рыболовства, в результате сырьевой направленности, в год составляют свыше миллиарда долл. США. Многие чинов­ники и рыбаки главную причину столь низкой эффективности отечественного рыболовства видели в возрасте судов. Од­нако, вопреки общепринятому мнению, средний возраст отечественных добыва­ющих судов тех лет не особенно отличал­ся от возраста их зарубежных аналогов.

Главное отличие промыслового флота России от развитых рыболовных стран заключалось в качественно иной систе­ме технической эксплуатации и обслу­живания судов, обеспечивающей опти­мальную структуру флота, хорошее тех­ническое состояние судов, независимо от возраста, и их постоянное переоборудо­вание, с учетом изменения условий рын­ков рыбных товаров, появления новых технологий, экологических требований, роста цен на энергоносители.

Очень характерным примером в этом плане может служить один из самых эф­фективных норвежских траулеров-за­водов «Saga Sea». Это судно построено в США в 1974 году, спустя 19 лет было ре­конструировано и переоснащено на нор­вежской верфи «Soviknes» для условий промысла и переработки минтая в вы­сокотехнологичную продукцию. В связи с ограничениями в американской эконо­мической зоне, траулер в начале 2000-х годов эксплуатировался в российской экономической зоне, где был самым эф­фективным судном. После изменения системы распределения квот в России, после модернизации и переоснащения судно было направлено на промысел кри­ля в Антарктику. В настоящее время тра­улер-завод «Saga Sea» является первым в мире судном, где переработка сырья осуществляется на основе современных биотехнологий. В сезон 2004-2005 годов траулер-завод «Saga Sea» установил про­мысловый рекорд в Антарктике, добыв за сезон 48 тыс. тонн криля.

Особенно заметны различия в структу­ре и укомплектовании судов, системе их технического обслуживания и оснаще­ния, при сравнении российского флота с флотами наших соседей, имеющих оди­наковые или близкие по видовому соста­ву и доступным запасам рыб. Показатели производительности добывающего фло­та России меньше аналогичных показа­телей Норвегии и США в 2006-2007 годах в 3-4 раза.

ОБНОВЛЕНИЕ РЫБОДОБЫВАЮЩЕГО ФЛОТА РОССИИ

Вопрос качественного обновления от­ечественного добывающего флота остро встал уже в конце 1980-х годов. Тогда, в качестве пути решения проблемы, было выбрано строительство судов за счет ком­мерческих и экспортных кредитов ино­странных банков под гарантии Минрыбхоза СССР. Позднее отдельные компании продолжили приобретение современных судов иностранной постройки за счет средств межправительственных и экс­портных кредитов. В рамках реализации этих программ, за счет иностранных кре­дитов, за 12 лет (1987-1998 г.) на 14 ино­странных специализированных верфях было построено и передано отечествен­ным компаниям 98 современных боль­ших и средних промысловых судов общей стоимостью около 1,7 млрд долл. США. В силу различных причин объективного и субъективного характера, в постсовет­ский период основная часть этих судов была для российского рыболовства поте­ряна, а в рассматриваемые годы в соста­ве отечественного флота осталось всего 54 единицы, из них эксплуатировались только 30. Сумма основной части долга по этим судам была близка к 1 млрд долл. США, а с учетом процентной задолжен­ности и штрафов за просрочку - не мень­ше 2 млрд долларов.

2311202111.jpg

Необходимо отметить, что в рассма­триваемые года ни у рыбохозяйственно­го комплекса, ни у государства не было финансовых ресурсов для обновления флота путем массового строительства, да и увеличение улов ов, по сравнению с достигнутым уровнем, как отмечалось выше, было ни к чему.

Тем не менее, не имея принципиаль­ных возражений против развития отече­ственного судостроения и приветствуя предложение премьер-министра России г-на Путина о принятии новой Концеп­ции обновления промыслового флота России, обозначенную им еще в 2009 году, все же хочется, чтобы правитель­ство больше заботилось о потребителях, чем о производителях. Отечественное су­достроение должно строить рыболовству не то, что оно может, а то, что рыболов­ству необходимо. К сожалению, на остав­шихся после распада СССР верфях то, что нужно рыболовству, по приемлемым це­нам не построить.

Упомянутая Концепция являлась, в рассматриваемые годы, производной от необходимых объемов уловов и вели­чины и видов ому составу доступных ре­сурсов. Поэтому, сначала надо было еще раз определиться с этими показателями, и после этого приступать к составлению Концепции. Мероприятием, предшеству­ющим составлению Концепции, должно быть проведение объективного анализа флота, его укомплектования и оснаще­ния, т.е. проведение инвентаризации имеющихся мощностей. Между тем, офи­циальные данные на сей счет достовер­ностью не отличаются. В Реестре флота на тот момент числилось большое коли­чество «мертвых душ» - судов, которые физически отсутствовали и в промысле не участвовали, однако исключение этих судов из реестра администрации рыбных портов не производили. Определенную сумятицу вносила неопределенность с ис­точниками и объемами финансирования обновления флота. В разных докладах, концепциях и стратегиях потребность в обновлении флота и величины необхо­димого для этого финансирования разли­чались в 5-7 раз.

2311202112.jpg

На заседании правительственной ко­миссии под председательством вице-пре­мьера В. Зубков а в мае 2010 года Росры­боловство озвучило потребность в фи­нансировании на строительство новых судов в объеме 1 670 млрд руб., в то время как выручка от оптовых продаж продук­ции морского рыболовства, при улов ах 3,2 млн тонн (без внутренних водоемов), по данным Росстата в 2006-2008 г., со­ставляла всего 80-85 млрд руб. (по рыбо­хозяйственному комплексу в целом - 150 млрд руб.).

В итоге получилось, что запрошен­ное финансирование на строительство нового флота эквивалентно выручке от­ечественного рыболовства за 20 лет, да и с трудом верится, что вновь построен­ный флот, за счет дополнительного вы­лова 3,3 млн тонн (к 2020 г.), получит такую выручку от выпуска продукции из этого улова, что обеспечит возврат, вло­женных в новое строительство, средств!

К тому же цена продукции из этих до­полнительных ресурсов намного меньше цен на продукцию из интенсивно осваи­ваемых ресурсов российской экономи­ческой зоны и ближних традиционных районов промысла, а величина уловов не настолько велика, чтобы компенси­ровать разницу в ценах и вернуть, вло­женные в новое строительство, средства. И именно по этой причине промысел в отдаленных районах Мирового оке­ана, как правило, убыточен, в лучшем случае - низкорентабелен. Касаясь цены на суда, стоит обратить внимание на то, что в рассматриваемый период времени наблюдалась активная тенденция опере­жающего роста цен на энергоносители, металлы и, соответственно, продукцию судостроения и машиностроения, по сравнению с ценами на продовольствие, и, в частности, рыбные товары.

Так, по данным МВФ и Index Mundi, за период с 2002 по июль 2010 года индекс цен на энергетическое топлив о увели­чился в 2,5, металлы - в 2,5 раза, инду­стриальную продукцию (включая маши­ностроение) - в 1,9 раза, при этом общий индекс цен на продовольственные това­ры увеличился только в 1,7 раза, из него на рыбу и рыбные товары в 1,3 раза.

Заметим, что 2-4 кратный рост цен на продукцию судостроения и судов ого ма­шиностроения не сопровождался адек­ватным увеличением производительности, что связано с биологическими огра­ничениями величины потенциальных уловов.

Так, величина суточной заморозки, спроектированных и построенных в Ис­пании в конце 1980-х и начале 1990-х годов БМРТ проекта 1305D (тип «Сотруд­ничество»), после их модернизации в се­редине 1990-х годов составляла 250 тонн, а проектируемый еще в те годы норвеж­скими конструкторами новый траулер- завод способен был в сутки заморажи­вать 300 тонн продукции. При этом, цена одного БМРТ проекта 1305D, с учетом за­трат на модернизацию, составила 35-37 млн долл. США, при прогнозируемой за­водской цене нового судна в 120-130 млн долларов.

Столь резкое увеличение цен на про­дукцию судостроения и судов ого ма­шиностроения привело к уменьшению масштабов зарубежного промыслового судостроения и увеличению возраста добывающих судов во флотах всех в еду­щих рыболовных стран. В этих условиях большинство иностранных рыболовных компаний пошло по пути реконструкции, модернизации и переоснащения судов. Например, все, эксплуатирующиеся на промысле минтая в американской эко­номической зоне, траулеры-заводы (по­строены в США в 1969-1981 годах) в сере­дине 1990-х годов были модернизированы в Норвегии, Японии, ФРГ. Отметим, что некоторые из них были перестроены в траулеры из судов другого назначения (сухогрузы, десантные корабли).

2311202113.jpg

Значительным препятствием для от­ечественных верфей было отсутствие качественного отечественного судово­го комплектующего и технологического оборудования, а именно они определяют производительность и доходность само­го судна, стоимость которых в цене ры­бодобывающего судна доходит до 70%. Машиностроительная промышленность СССР не обеспечивала изготовление всей номенклатуры необходимого судов ого комплектующего оборудования, поэто­му основная его часть изготавливалась в странах СЭВ. В ходе рыночного рефор­мирования экономики стран Восточной Европы, часть традиционных произво­дителей судов ого оборудования ликви­дирована, часть - переориентирована на другое производство, некоторые про- изв одители оказались на Украине. Часть оставшихся на территории России тра­диционных производителей не пережила последствий рыночных преобразований и обанкротилась.

А судовое оборудование, которым был укомплектован, доставшийся в наслед­ство от советского рыболовства, добы­вающий флот существенно уступало по большинству технических характери­стик иностранным аналогам и не соот­ветствовало ужесточающимся требова­ниям международных морских и эколо­гических организаций и потребитель­ских рынков.

Для комплектующего оборудования отечественного флота тех лет была ха­рактерна низкая производительность, высокое потребление энергоресурсов, большие массогабаритные характери­стики, ненадежность и низкое качество изготовления, необходимость значитель­ных затрат на ремонт и техническое об­служивание, отсутствие развитой сети сервисного обслуживания.

2311202114.jpg

При строительстве современных типов судов и модернизации имеющихся судов использование, производимого в то вре­мя, отечественного оборудования весьма ограничено, а приобретение необходи­мого импортного оборудования увеличи­вало стоимость судна на сумму таможен­ных платежей, сборов и НДС, суммарно составляющих почти 30% таможенной цены оборудования.

Относительно быстрым и недорогим направлением обновления флота, кото­рый рассматривался в рассматриваемый период лет, являлась модернизация су­дов, а опыт отечественных и зарубежных рыбопромысловых компаний показы­вал, что, оснастив современным судовым оборудованием добывающее судно тра­диционного типа, можно добиться при­ближение его промысловых и производ­ственных характеристик к современным аналогам.

Стоимость модернизации судов од­ного и того же типа может существенно различаться, однако всегда стоимость модернизации значительно ниже стои­мости нового судна, а сроки модерниза­ции - в несколько раз меньше, чем при новом строительстве.

Затраты капитала на тонну уловов, при модернизации имеющихся судов по срав­нению с новым строительством, меньше в 4-5 раз. Несмотря на столь очевидные преимущества, модернизация промысло­вых судов, в отличие от развитых рыбо­ловных стран, широкого распростране­ния в отечественном рыболовстве не по­лучила.

В вопросе модернизации судов наи­больший интерес тех лет представляет опыт единственной в России компании (ОАО «Мурманский траловый флот»), осуществившей в 2008 году масштабную модернизацию промыслового флота.

Проведенная модернизация 7 единиц РТМКС проекта 488 типа «Моонзунд», для промысла массовых пелагических видов рыб, привела к изменению всей техноло­гической цепочки: от поиска рыбы, спо­соба выгрузки рыбы из трала и транспор­тировки рыбы в охлажденной забортной воде до быстрого замораживания при от­сутствии подпрессовки в вертикальных морозильных аппаратах.

Суточные уловы модернизированных судов на промысле массовых пелагиче­ских видов рыб в Северной Атлантике показали уловы выше однотипных стан­дартных судов этого же типа на 30-40%.

На модернизированных судах умень­шилась трудоемкость промысловых и производственных операций, снизи­лись энергетические затраты, повыси­лось качество готовой продукции, и как следствие - увеличились доходы из добы­того рыбного сырья. Важнейшим факто­ром преимущества модернизации явля­лись и сроки его проведения. Так, если строительство головного крупнотоннаж­ного траулера занимает 30-36 месяцев, а серийного - 18-24 месяца, то сроки модернизации аналогичного по классу судна, в зависимости от числа модер­низируемых элементов и объема работ, находилось в диапазоне 6-12 месяцев. В соответствии с Концепцией и разны­ми программами до 2020 года, по мне­нию Росрыболовства, необходимо было построить от 200 до 1000 различных по классу промысловых судов.

Еще раз напоминаем, что практиче­ское исполнение программ строитель­ства промысловых судов за счет ино­странных кредитов с конца 1980-х до середины 1990-х годов, в ходе которых было построено 98 современных судна, заняло полных 12 лет. При этом ситуа­ция для обновления промыслового флота в тот период была несопоставимо лучше ныне существующей ситуации:

  • в строительстве были задействованы 14, специализированных на промыс­ловом судостроении, верфей из 4 ев­ропейских стран;

  • не было особых проблем с привлече­нием долгосрочных кредитов евро­пейских стран и отечественных гаран­тийных инструментов для целей кре­дитования судостроения;

  • укомплектование судов производи­лось за счет новейшего, в тот период, европейского оборудования, при этом таможенные налоги и сборы со стои­мости оборудования не взимались;

  • процесс «распыления» рыболовных активов только начинался, а россий­ские рыболовные компании не успели испортить свою кредитную историю;

  • цены на промысловые суда и комплек­тующее оборудование были в 2-4 раза меньше цен нынешних аналогов;

  • большинство европейских стран, в тот период, субсидировало национальное судостроение, в результате чего цены на суда для российских компаний были ниже на 15-20%.

Следовательно, с учетом проведен­ного анализа фактического наличия промыслового ресурса и состояния рыбодобывающего флота, можно ска­зать, что, в рассматриваемый период времени и на ближайшие от него 7-10 лет, не было иной альтернативы кро­ме масштабной модернизации, в каче­стве инструмента обновления, отече­ственного рыбопромыслового флота постсоветской России.

А для повышения эффективности оте­чественного морского рыболовства было бы более целесообразно, в рассматривае­мый период, в отличие от слабо аргумен­тированной концепции судостроения, модернизировать и переоснастить по­рядка 200-300 единиц некоторых типов, относительно производительных и при­личных по техническому состоянию, имеющихся добывающих судов. Только предварительные расчеты рыбаков в те годы, показали, что, при примерных за­тратах в размере 30-50 млрд руб., в ре­зультате модернизации и переоснащения эти суда могут обеспечить вылов и доста­точно высокий уровень переработки по­рядка 2 млн тонн в одных биоресурсов. Но не только вылов, но и повышение ка­чества продукции, увеличение глубины переработки сырья и, как следствие, уве­личение выручки от продаж и снижение операционных издержек!

ЛИЗИНГОВАЯ КОМПАНИЯ, КАК ИНСТРУМЕНТ ОБНОВЛЕНИЯ РЫБОПРОМЫСЛОВОГО ФЛОТА РОССИИ

Еще в сентябре 2010 года на V Между­народном конгрессе рыбаков во Влади­востоке обсуждался вопрос о целесоо­бразности создания лизинговой компа­нии, как финансового инструмента при строительстве судов. На данном этапе де­ятельности отечественного рыболовства был выведен вполне аргументированный довод, что проблема заключается не в от­сутствии лизинговой компании как тако­вой, а в отсутствии в России источников «длинных» денег. И это понятно, посколь­ку лизинговые компании берут деньги на свои программы в банках, собственные средства банков или депозиты населения и предприятий, а также из иных источни­ков «длинных» денег, таких, как пенсион­ные и страховые накопления.

В развитых странах установленный нормативный срок окупаемости строи­тельства добывающего судна после ввода в эксплуатацию составлял на тот период 8,5 лет, а после модернизации и ремонта - 5 лет. Кроме того, срок строительства добывающего судна занимал, в зависи­мости от класса судна и верфи, от 12 до 36 месяцев, то есть необходимы были кредиты на сроки от 6-7 (модернизация) до 10-12 лет (новое строительство).

Потенциально все внутренние источ­ники долгосрочных пассивов (источни­ков «длинных» финансовых ресурсов) в России на 01.07.2010 года (Рынки РБК) составляли примерно 3-4 трлн руб., в том числе: депозиты населения в России со­ставляли 4,2 трлн руб. (57 тыс. руб. на человека, а за вычетом обязательств пе­ред банками по потребительским креди­там - 30 тыс. руб.). Как источник «длин­ных» денег ресурс довольно сомнитель­ный, так как депозиты в подавляющем большинстве не превышали одного года (для справки: уровень депозитов населе­ния в % по отношению к ВВП в России со­ставлял 12%, Индии - 35%, Китае и Ита­лии - 60-80%).

Банковские ресурсы - собственные ис­точники банков 3,8 трлн руб. и на счетах в банках средства предприятий 0,3 трлн руб., итого - около 4 трлн рублей. Сред­ства банков не играют существенной роли в финансировании реального сек­тора. В 2009 году основным источником инвестиций в основной капитал были собственные средства предприятий, тог­да как на кредиты пришлось только 7% общего объема финансирования. Спо­собность банковского сектора финанси­ровать модернизацию экономики сильно ограничена отсутствием долгосрочных и дешевых денежных ресурсов у самих банков. По состоянию на 1 января 2010 года портфель корпоративных кредитов сроком более трех лет составил 4,64 трлн рублей, тогда как объем привлеченных на аналогичный срок средств предприя­тий и населения - всего 1,76 трлн рублей.

Заинтересованность банков в выда­че долгосрочных кредитов формируется не только за счет наличия возможности долгосрочного кредитования, но и суще­ственных институциональных проблем и рисков, горизонт планирования и ин­вестиций по-прежнему будет оставаться коротким. Долгосрочное финансирова­ние, с точки зрения банков, - это повы­шенные риски, которые необходимо учесть в условиях предоставления креди­та, прежде всего, в конечной процентной ставке. Таким образом, кредитование оказывается либо слишком дорогим для заемщика, либо слишком невыгодным для банка.

На руках у населения находилось в то время еще около 1 трлн руб. наличных денег (значительная часть средств насе­ления отвлечена в приобретение инве­стиционной недвижимости, в качестве средств сохранения сбережений).

Пенсионные накопления составляли на тот момент 0,9 трлн руб., из них 80% находились под управлением ВЭБ. Тоже сомнительный источник, поскольку, из- за ожидаемого дефицита пенсионного фонда, в 2011 году даже увеличился раз­мер социальных отчислений от оплаты труда! Ресурсы страховых компаний нет смысла рассматривать, из-за неразвито­сти страхового рынка в России.

Если условно разделить расчетные «длинные» деньги на всех, то, исходя из удельного веса рыбохозяйственного ком­плекса, в экономике России 0,2% ВВП, на тот период, он мог потенциально претендовать примерно на 8 млрд руб. или 267 млн долл. США. Ну, и если уж совсем верить Росстату, то примерно эта сумма и так вкладывалась в эти годы в рыбохо­зяйственный комплекс в объеме 260-340 млн долл. США.

Нельзя не обратить внимание и на бухгалтерские отчеты, рейтингового агентства «Эксперт РА», который регу­лярно публиковал данные о лизинговом бизнесе в России. Так, по состоянию на 01.10.2010, текущий портфель лизин­говых контрактов составлял около 930 млрд руб., из них на три крупнейшие ли­зинговые компании («Сбербанк лизинг», «ВЭБ лизинг», «ВТБ лизинг») приходи­лось 37% или 346 млрд рублей. В целом же предполагалось, что общая сумма но­вых контрактов 2010 года достигнет 500 млрд руб., и из них на большую тройку придется более 150 млрд рублей.

Ну, а уж если рассматривать отрасле­вую структуру вновь заключенных кон­трактов, то наибольший удельный вес приходился на железнодорожную техни­ку (более 33%) и авиационный транспорт (15%), а на все виды морских и речных судов - только 3,3% или около 17 млрд рублей. Даже если все эти деньги были бы использованы на нужды рыболовства, что само по себе уже невероятно, то, по ценам тех лет, это 5-7 новых БМРТ. Необ­ходимо отметить и то, что сюда не вклю­чен Росагролизинг, который, по состоя­нию на 01.01.2009 года, держал текущий портфель лизинговых контрактов в объ­еме 78 млрд рублей.

Не упускалась из виду и другая, не ме­нее значимая проблема, по сравнению с отсутствием института «длинных» де­нег, - отсутствие механизма гарантий возврата платежей за суда. Но даже если в исследуемые времена и появилась бы морская лизингов ая компания, то ее тре­бования к получателям судов не сильно бы отличались от требований банков!

Привлечение «длинных» финансовых ресурсов осложнилось бы отсутствием потенциальных заемщиков, соответствующих критериям надежности для финан­совых институтов. Высокие риски рыбо­ловства, как вида деятельности, в России усугублялись низким уровнем концен­трации рыболовного бизнеса, непрозрач­ностью товарных и финансовых потоков, высокой степенью влияния внесистем­ных факторов, включая отраслевые и ре­гиональные власти.

Отечественное морское рыболовство было «распылено» на множество мелких компаний, которые ну никак не могли быть в то время привлекательными заем­щиками-лизингополучателями.

Всего 8 рыболовных компаний имели на то момент устойчивый объем уловов более 60 тыс. тонн в год и 15-20 компаний от 30 до 60 тыс. тонн, остальной отечественный рыболовный бизнес «распылен» между бо­лее чем тысячей рыболовных компаний. Удельный вес 8 крупнейших отечествен­ных рыболовных компаний в 2007-2008 годах, в объемах уловов России составлял всего 28%, выпуску рыбных товаров - 23%, выручке от продаж - 17%, численности про­мыслового флота - 9%. При вылове в мор­ских районах промысла примерно 3,3 млн тонн в 2009 году выручка от продаж про­дукции морского рыболовства составила 62 млрд руб., а по другим данным того же Росстата - 80 млрд рублей. При существу­ющих ценах, в эти годы, на новые суда, не­прозрачности бизнеса и «качестве» балан­сов большинства рыболовных компаний, ни один банкир или работник лизинговой компании, без существенного залога или иного адекватного обеспечения, не дал бы среднестатистическому рыболовному заемщику-лизингополучателю даже списан­ную шлюпку!

Да и опять же, возвращаясь к техно­логическим возможностям отечествен­ных верфей по обновлению рыбопро­мыслового флота, нельзя проигнориро­вать заключение бывшего руководителя ОАО «ОСК» Романа Троценко который так прямо и говорил, что заказы на су­достроение рыбопромысловых судов... «это не наш рынок». И он был искре­нен и совершенно не лукавил, посколь­ку судостроительная промышленность СССР была ориентирована на военное кораблестроение, а основное пополне­ние промыслового флота производилось за счет судостроения стран-членов СЭВ. Опять же, в силу конструктивных особенностей добывающих судов, при­влекательность их строительства, как отметил тот же Роман Троценко, су­щественно ниже, чем при оборонных и «нефтяных» заказах.

Здесь будет уместным напомнить еще об одном и не менее интересном и попу­лярном механизме использования долей квот добычи водных биоресурсов в каче­стве залога для строительства судов, ко­торый не совсем устраивал Председателя Правительства Дмитрия Медведева, вы­разившего полное недоумение на сове­щании под его председательством, про­шедшем в июле 2012 года:

«Я так с трудом представляю себе бан­ки, которые будут определять стоимость квот с учетом того, что, откровенно го­воря, это не очень стойкое обеспечение, потому что в любой момент государство, по тем или иным причинам, может при­нять решение об отмене квоты. И что бу­дет банк делать? Нет, я просто говорю, что это немного странная вещь, потому что, на мой взгляд, этот способ обеспе­чения исполнения длительного обяза­тельства в любой момент может превра­титься в прах».

Ну и уж если сам Председатель Прави­тельства говорил о нестабильности «...по тем или иным причинам...» в его ве­домстве и что доля квот как банковская закладная «...в любой момент может превратиться в прах», то какие такие преференции от Правительств, а могли в то время ожидать рыбаки в перспекти­ве долгосрочного использования этих са­мых квот и гарантированного правового баланса в вопросе обновления рыбопро­мыслового флота России!

Вот именно, как раз то отсутствие ре­ального механизма гарантий, в результа­те не стабильности «...по тем или иным причинам...» и осложняло привлечение кредитов и инвестиций в отечественное морское рыболовство.

А если учесть, что в российском рыбо­ловстве ликвидным активом являлись не суда, а квоты, которые, в свою очередь, не были привязаны к судам, что позво­ляло, в случае невозможности возврата кредитов, полученных на строительство судов, просто бросить судно или вернуть его кредиторам, а на не выплаченные средств а приобрести другие суда, на ко­торых и вести в дальнейшем промысел по закрепленным за компаниями квотам.

Процедура же банкротства неплатель­щика могла длиться годами, что ему со­всем не мешало осваивать и получать до­ход от реализации ресурса по закреплен­ным за предприятием объемом квот!

Кстати сказать, в первом варианте Концепции развития рыбного хозяйства Российской Федерации на период до 2020 года, принятой 2 сентября 2003 года за № 1265-р, было абсолютно правильно указано на необходимость создания ры­ночного механизма вторичного перерас­пределения квот (долей в квотах) между пользователями. К сожалению, в базовом Законе о рыболовстве данные норматив­но-правовые акты так и не получили сво­его развития.

Хотя во многих развитых рыболовных странах квоты (доли) в различной фор­ме законодательно закреплены за суда­ми или находятся в свободном рыночном обороте. Наличие в необходимом коли­честве квот у заемщика, является глав­ным критерием выдачи кредита, а залог (ипотека) судна - только вспомогатель­ным элементом гарантий. В исследуемый период деятельности рыболовства стра­ны, св ободное обращения квот (долей) было фактически запрещено, а переход прав на квоты (доли) мог осуществляться только по результатам аукционов.

Такие ограничения не позволяли ис­пользовать квоты в качестве инструмен­тов минимизации рисков кредиторов при привлечении финансирования, а также не мотивировали пользователей квот на возврат заемных средств, на консолида­цию и повышение эффективности рыбо­ловного бизнеса.

Перспективным инструментом ми­нимизации рисков, для целей финан­сирования обновления флота, мог бы стать институт государственных гаран­тий по кредитам, получаемым с целью инвестиций в модернизацию предприя­тий и технологий. Гарантийные инстру­менты позволили бы решить проблему без дополнительной существенной на­грузки для бюджета, поскольку гаран­тии являются условными бюджетными обязательствами. Мультипликативный эффект этого механизма очень высо­кий, так как позволяет на каждый рубль гарантии привлекать как минимум 1,5­2 рубля кредитов.

Ну и, как следствие, в результате проведенного анализа, можно смело прийти к заключению, что в рассма­триваемые годы необходимо было не аккумулировать новые структуры, вроде лизинговых компаний, а реально создавать условия повышения моти­вации бизнеса в инновационном раз­витии, механизмы привлечения денег в рыбный бизнес и инструменты ми­нимизации рисков, как-то: оборот долей, государственные гарантии, укрупнение компаний, прозрачность бизнеса и т.п.

РЕАЛИЗАЦИЯ ИНВЕСТИЦИОННЫХ КВОТ, РЕЗУЛЬТАТЫ

В соответствии с обновленным феде­ральным законом от 20 декабря 2004 г. №166-ФЗ «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов», подпи­санным президентом России еще 3 июля 2016 года, в обиходе рыбохозяйственной отрасли появилось новое законодатель­ное определение:

«Инвестиционные квоты - новая мера государственной поддержки, направлен­ная на модернизацию рыбопромыслово­го флота и развитие переработки рыбной продукции».

А еще годом ранее, в октябре 2015 года, на заседании президиума Государ­ственного Совета РФ были приняты ре­шения по государственной поддержке обновления рыбопромысловых и рыбо­перерабатывающих мощностей, увели­чению переработки рыбного сырья, локализации добавленной стоимости и ра­бочих мест на территории Российской Федерации. Порядок использования мер государственной поддержки, предостав­ления доли квоты вылова на инвестиционные цели, требования к объектам инвестиций и перечень ВБР для этих целей определены в постановлениях правительства Российской Федерации от 25.05.2017 года за № 632 и за № 633, от 27.05.2017 года за № 648 и в распоря­жении от 20.04.2017 года за № 764-р.

Как следует из материалов Коллегии Росрыболовства 2021 года, к настояще­му времени идет полномасштабная реа­лизация инвестиционных квот и уже за­ключены и представлены в Росрыболов­ство 35 судостроительных контрактов на строительство судов-краболовов на тер­ритории Российской Федерации.

Объем инвестиционных обязательств составил порядка 60 млрд рублей. Все суда должны быть введены в строй не позднее 2024 года. Заказы на 15 из 35 судов размещены в соответствии с ме­рами господдержки по предоставлению субсидии из федерального бюджета в размере 20% от стоимости строитель­ства на судостроительных предприятиях Дальневосточного федерального окру­га: 8 единиц - на ПАО «Находкинский судоремонтный завод», 5 - на АО «Вос­точная верфь», 2 - на АО «Хабаровский судостроительный завод».

Объем инвестиций в краболовы, стро­ящиеся на верфях Дальнего Востока, со­ставляет около 25 млрд рублей. Также на сегодняшний день уже заключено 79 договоров на закрепление инвестици­онных квот за объектами нового строи­тельства с общим объемом привлекае­мых инвестиций порядка 195 млрд руб., из которых 55 договоров заключены на предоставление квот под строитель­ство рыбопромысловых судов (30 - для Дальневосточного и 25 - для Северного рыбохозяйственных бассейнов) с объ­емом инвестиций 174 млрд руб. и 24 до­говора о строительстве новых рыбоперерабатываюших заводов (13 - на Дальнем Востоке и 11 - на Севере) общей стоимо­стью 21 млрд рублей.

Великолепно идут дела в сегменте крупнотоннажных судов - из 26 стро­ящихся 12 уже спущены на в оду, а на верфях Камчатки будут заложены 6 су­дов для Рыболовецкого колхоз а им. В.И. Ленина на заводе ООО «Научно­производственный центр «Торсиотест». Не отставая от корабелов, наступатель­ными темпами идет строительство ры­боперерабатывающих заводов, которое также реализуется в соответствии с ме­ханизмом инвестиционных квот и уже построено на Дальнем Востоке и готов о к запуску девять заводов.

Тем не менее, в материалах коллегии не представлена информация о наклад­ке при строительстве судов для рыбо­ловецкого колхоза им. Ленина на при­балтийском заводе «Янтарь», входящего в Объединенную судостроительную кор­порацию («ОСК»), которая обсуждалась в рамках совещания в Совете Федерации 12 марта 2020 года. На совещании ми­нистр рыбного хозяйства Камчатки Ан­дрей Здетоветский поднял вопрос о пра­вомерности требования «ПСЗ Янтарь» пересмотреть контрактную цену серии из трех траулеров в большую сторону, поскольку при контракте в 4,8 млрд руб. ПСЗ понес 1,6 млрд руб. дополнительных расходов из-за проблем с проектной до­кументацией.

Как отметили эксперты, строитель­ство этих траулеров стало проблемным еще на этапе переработки проектной документации под условия российского регистра: параллельное проектирование и строительство привело к переделкам и увеличению себестоимости. Вслед­ствие чего, АО «ПСЗ Янтарь» потратил на первый траулер на 87% больше денег, чем получил от заказчика.

Однако не исключается экспертами и то, что верфь изначально предложила слишком низкую цену, рассчитывая зна­чительную часть общих операционных расходов завода переложить на военные заказы, но это не удалось.

Возникший среди рыбопромысловых компаний вопрос, почему верфь отпра­вила РК им. Ленина письмо с требовани­ем увеличить стоимость контракта уже после подписания акта приема-передачи первых двух судов, так и не получили от­вет, а ситуация с увеличением цены боль­ше походила не на производственные издержки, а на банальный шантаж. При том, что третье судно уже находилось, на тот момент, в стадии приемки, а на вер­фи строился еще один, заказанный ком­панией, траулер. Соответственно, с уче­том возникшей ситуации на АО «ПСЗ Ян­тарь», актуальными остаются, на данный момент, 2 вопроса:

1. Каким образом АО «ПСЗ Янтарь» предполагает урегулировать удорожание 3-х судов, построенных для колхоза им. Ленина на треть, на 1,6 млрд руб., при на­чальной цене 4,8 млрд рублей?

2. Поскольку одной из основных при­чин этого является несоответствие тех­нологии проектирования судов в Рос­сии и Норвегии, то каким образом АО «ПСЗ Янтарь» собирается устранить это в будущем?

А, по данным Минпромторга, из 43 су­дов стоимостью 166,5 млрд руб., которые компании обязаны построить по итогам аукционов по розыгрышу квот на вылов, официально перенесена сдача семи еди­ниц на срок от 8 до 21 месяца.

Если слегка отойти от материалов Кол­легии Росрыболовства 2021 года, то нель­зя не обратить внимание, что, по мере ре­ализации данной меры государственной поддержки в виде инвестиционных квот, наиболее активно она была использова­на заявителями в сегментах промысла высокорентабельных экспортно-ориен­тированных объектов, таких как крабы и минтай, а также - при строительстве менее капиталоемких и быстровозводимых береговых рыбоперерабатывающих предприятий.

Стоит обратить внимание и на то, что даже в крупнейшем сегменте даль­невосточного рыболовства - промысле минтая и сельди, реально мерами госу­дарственной поддержки смогло воспользоваться небольшое число крупных ор­ганизаций, что негативно сказалось на авторитете и доступности внедряемых инвестиционных квот, особенно для мел­ких прибрежных рыболовецких колхозов и артелей.

Тем не менее, стоит сказать и еще об одном негативном факторе развития инвестиционных квот, проявившемся в том, что меры государственной под­держки инвестиций, при отсутствии ограничений на новые промысловые мощности, привели к их излишкам и трансформировались в механизм пе­рераспределения дефицитных сырьевых ресурсов и поддержки ограниченного числа организаций.

То есть, уже существующих, без влива­ния в них новостроя, рыбодобывающих мощностей оказалось намного больше, чем самих ресурсов, что и послужило причиной перераспределения вышеука­занных дефицитных сырьевых ресурсов с предполагаемой их передислокацией в руках «избранных» игроков отрасли.

А, следовательно, есть все основания предположить, что внедренное в тело рыбохозяйственной отрасли «модное» законодательное определение как «ин­вестиционные квоты», направленное на модернизацию рыбопромыслового флота, послужило дымовой завесой для банального перераспределения объема водных биологических ресурсов в руках, сформировавшейся к настоящему време­ни, элиты отрасли.

Может быть поэтому, при формиро­вании требований к инвестиционным проектам, в 2018 году Росрыболовство приоритетным направлением выбрало наделение инвестиционной квотой круп­нотоннажные суда?

И, как следствие, более 40 градо- и по­селкообразующих предприятий, рыболо­вецких колхозов должны отнять у себя 20% закрепленных за ними ресурсов под инвестиционные проекты, а в случае за­крепления лоббируемого сейчас предло­жения «о донаделении» до 50%, они по­теряют половину своего ресурса!

А это значит, что от Мурманска и до Камчатки эти населенные пункты будут лишены существенной части бюджет­ных отчислений и средств для инфра­структуры с населением около 150 ты­сяч человек.

Вот и получается, что основная часть рыбохозяйственных организаций, осо­бенно рыболовецких колхозов, распо­ложенных в небольших прибрежных городах и поселках, обеспечивающих занятость населения, оказалась вне ин­вестиционного процесса. А в сегментах промысла менее рентабельных объектов, ориентированных прибрежным промыс­лом преимущественно на внутреннее по­требление или на ресурсы, которые ры­боловством не осваиваются, меры госу­дарственной инвестиционной поддерж­ки не привели к требуемым результатам.

В связи с вышесказанным, хотелось бы обратить внимание правительства на то, что существенной поддержкой для финансового развития прибрежных рыболовецких колхозов и артелей было бы целенаправленное стимулирование строительства рыбопромысловых судов, предназначенных для промысла объек­тов, в отношении которых не устанавли­вается общий допустимый объем выло­ва, с рекомендуемой величиной его изъ­ятия, включая сардину иваси, до 1,1 млн тонн, что пока с трудом осваивается на четверть.

А с учетом, возникшего в отрасли, не­гативного фактора перераспределения дефицитных сырьевых ресурсов и под­держки ограниченного числа организа­ций, с предполагаемой их передислока­цией в руках избранных игроков, было бы целесообразно оказать государственную инвестиционную поддержку прибреж­ным рыболовецким колхозам и артелям по возврату им, изымаемой у них, части ликвидного объема водного биологиче­ского ресурса с последующим направле­нием полученного дохода от их реализа­ции в сегмент освоения неодуемых видов рыб и строительства судов кошелькового лова, с целью возрождения этого вида промысла в прибрежных водах России.

В заключение, с учетом выше про­веденного анализа исторического раз­вития института инвестиционных квот в отечественном рыболовстве, необходимо отметить, что их реали­зация проходила и проходит при непол­ной готовности отечественных вер­фей построить высокотехнологичные и современные рыбодобывающие суда, при отсутствии должных объемов финансовых средств и, самое главное, остро ощутимого, особенно на сегод­няшний день, дефицита водных биоло­гических ресурсов для обеспечения но­вой меры государственной поддержки, направленной на модернизацию рыбо­промыслового флота и развитие пере­работки рыбной продукции.

Плюс к этому, по консолидирован­ному мнению отраслевого экспертно­го сообщества, запуск в производство перераспределения объемов квот под проект инвестиционных квот, приве­дет к следующим трагическим послед­ствиям:

-   к полному лишению средств суще­ствования населения прибрежных посел­ков и разв алу социальной инфраструкту­ры, в связи с потерей исторической доли квот и отсутствием финансовой возмож­ности выхода на промысел других и ме­нее ценных пород рыб;

-   укрупнение бизнеса за счет разорения и ликвидации мелкого-среднего звена рыбопромышленного сообщества приве­дет к потере рабочих мест и средств для существования миллионов семей;

-   формирование ограниченного чис­ла крупных рыбодобывающих компаний приведет к обратному эффекту, а именно - произойдет не насыщение внутреннего рынка рыбной продукцией, а еще боль­ший отток ее на экспорт, в связи с фи­нансов ой недоступностью для населения страны возможности покупать продук­цию «высокого передела» по ценам миро­вых стандартов;

-   произойдет еще большее насыщение рыбного рынка России более дешёвым импортным аквакультурным ресурсом, значительно уступающим по своим ме­дицинским показателям отечественной дикой рыбе, что не замедлит сказаться на здоровье нации, что само по себе уже является недопустимым, если не пре­ступным, особенно в период бушующей мировой пандемии.

2311202115.jpg

ДЛЯ СПРАВКИ:

Годовые показатели по виду деятель­ности рыболовство, рыбоводство

Положительным фактором влияния на исторические показатели отрасли по­служило увеличение объемов вылова, на­ращивание производства и экспорта рыбо­продукции, закрепление за организациями долей квот вылова, снижение налоговой нагрузки, высокий спрос на рыбу, при бла­гоприятном для экспорта курсе рубля, что незамедлительно сказалось на росте при­были и улучшении финансового состояния организаций рыболовства и рыбоводства.

Если в начале 2000-х годов рыбохозяй­ственная деятельность была низкорента­бельной, то, начиная с середины 2010-х годов, в силу указанных ранее причин, стала высокорентабельной и в настоящее время в 5,5 раз превышает среднее значе­ние по экономике.

Налоговая нагрузка на рыболовство, рыбоводство, исчисленная по методи­ке ФНС (без учета страховых сборов), с середины 2000-х годов снизилась в 1,5 раза и, несмотря на рост, с 2015 года по- прежнему остается немного ниже сред­него значения по экономике.

2311202116.jpg

2311202117.jpg

2311202118.jpg



Читайте также...

Благотворительные проекты

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Календарь публикаций

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
 <  Январь   <  2022 г.