Последние публикации

25 Сен 2020
Разошлись как в море корабли
25 Сен 2020
Корея, Япония и Франция являются основными потребителями сурими с Аляски
25 Сен 2020
Рост присутствия китайских кальмароловов у Галапагосских островов вызывает бурю негодования в Эквадоре
25 Сен 2020
Правительство Китая встраивает туризм в аквакультуру
25 Сен 2020
Рыбных олигархов просят поделиться с народом
25 Сен 2020
Южно-курильские участники проекта "Доступная рыба" смогут получить субсидии
25 Сен 2020
ЦСМС принял участие в видеоконференции Постоянного комитета по мониторингу и соблюдению
25 Сен 2020
В Бурятии у браконьеров изъяли 3,5 тонны байкальского омуля
25 Сен 2020
Владимир Солодов поддержит рыбохозяйственную науку
25 Сен 2020
Экологический фестиваль «Море жизни» в пятый раз пройдёт на Камчатке
25 Сен 2020
Рыбная отрасль Якутии получит научную поддержку
25 Сен 2020
В России будут перерабатывать органический мусор в корм для животных
25 Сен 2020
Более 8 тыс. особей молоди сибирского осетра выпустили в реку Иртыш в Югре
25 Сен 2020
Власти начнут следить за качеством региональных брендов
25 Сен 2020
О результатах исследования по выявлению возбудителя COVID-19 в пищевых продуктах
25 Сен 2020
Учёные Астраханского государственного технического университета помогут бизнесу внедрить комбикорма с нанодобавками
25 Сен 2020
Илья Шестаков: «Для сохранения популяции байкальского омуля необходимо усилить контроль за рынками его сбыта»
25 Сен 2020
Рабочая встреча по подготовке 50-й сессии Совместной Российско-Норвежской Комиссии по рыболовству
25 Сен 2020
Заседание Коллегии Росрыболовства
25 Сен 2020
Руководитель Северо-Западного территориального управления Росрыболовства посетил с рабочей поездкой Новгородскую область
25 Сен 2020
Минсельхоз подтвердил нецелесообразность очередного реформирования рыбной отрасли
25 Сен 2020
Корабли российского ВМФ мешают США у берегов Кипра
25 Сен 2020
WWF России определил участки дальневосточных морей России, нуждающиеся в защите
25 Сен 2020
Забытые страницы рыболовной дипломатии. Борьба за квоты атлантической сельди
24 Сен 2020
Экспорт охлажденной скумбрии из Норвегии понемногу растет
24 Сен 2020
Стоимость импорта снежного краба в США превысила 700 млн долларов
24 Сен 2020
Ученые призывают к незамедлительным действиям в связи с изменением климата, чтобы предотвратить «катастрофический» ущерб мировому рыболовству
24 Сен 2020
Более половины импорта белоногих креветок в Республику Корея приходится на Эквадор
24 Сен 2020
Мониторинг осетровых рыб в районе Северного Каспия
24 Сен 2020
Хватит врать!!!
24 Сен 2020
Начальник ОМВД России по Елизовскому району взят под стражу
24 Сен 2020
Россельхознадзором приостановлена транспортировка 27 тонн горбуши
24 Сен 2020
За прошедшую неделю из Приморья и Сахалина направлено на экспорт 378 партий рыбной продукции
24 Сен 2020
Работодателей ждёт новый приказ об иностранцах в экипажах
24 Сен 2020
Вопрос по отмене избыточных требований административного регламента Росприроднадзора был поднят на СРХС
24 Сен 2020
Сахалинская полиция опровергает, что отпустила браконьеров
24 Сен 2020
Туристам и любителям разрешат ловить краба в Мурманской области с августа 2021 года
24 Сен 2020
В нерестилищах и у забойки на реке Тыми кеты все еще нет
24 Сен 2020
И рыбку съесть, и на шею сесть…
24 Сен 2020
Почти 47 тысяч тонн лососевых добыли рыбаки Сахалинской области
24 Сен 2020
Более 75 тыс. мальков сибирского осетра выпустили в Енисей на севере Красноярского края
24 Сен 2020
В акваторию реки Таз выпустили 250 тысяч мальков чира
24 Сен 2020
Российские рыбаки добыли 3,8 млн тонн водных биоресурсов
24 Сен 2020
Очередное заседание Общественного совета при Росрыболовстве состоится 1 октября
24 Сен 2020
О проведении совместного российско-китайского контроля за исполнением сторонами Правил рыболовства в пограничных водах рек Амур и Уссури
24 Сен 2020
Вылов пелагических видов рыб превышает показатели прошлого года на 93%
24 Сен 2020
В Правительство внесен проект закона о введении электронного промыслового журнала и электронных разрешений
24 Сен 2020
Герман Зверев: обвинения южнокорейских СМИ о распространении COVID-19 экипажем МРКТ «Петр I» не обоснованы
23 Сен 2020
Корея существенно сократила импорт сайры
23 Сен 2020
Экспорт креветок из Вьетнама в Южную Корею набирает темпы

Подписка на новости

Дело было в Перу. Забытые страницы рыболовной дипломатии

872
Эксклюзив

В Республике Перу были арестованы несколько наших рыболовных судов Северного бассейна, работавших в рыболовной зоне Перу, якобы за нарушение контрактов между перуанским партнером и мурманским судовладельцем. Минрыбхоз СССР, его представительство в Лиме, посольство СССР в Перу предпринимали немало попыток освободить наши суда. Однако, этот процесс затянулся надолго. 

Подошел к концу пятилетний срок пребывания в Перу Представителя Минрыбхоза СССР С. Свинаренко и переводчика. В Перу был избран новый президент Алан Гарсия и назначен новый министр их министерства рыболовства. Складывалась ситуация, когда наконец-то можно было добиться освобождения советских судов. 

В Перу был направлен Представителем О. Ткачев из Калининграда. Мне в конце 1987 года предложили поехать в Перу переводчиком, потому что я владел прикладным испанским языком, 14 лет работал в системе министерства, был знаком с практикой подписания межправительственных соглашений и контрактов по экспорту рыбопродукции в другие страны. К тому же обе стороны высказывали интерес к подписанию нового Межправительственного соглашения по рыболовству в 200 и 30-мильной зонах Перу, либо обновленных протоколов к действующему Соглашению. Оформляться надо было срочно. Условием для поездки было получение мной водительских прав. Я в частном порядке накатал десяток часов на машине приятеля. За пять бутылок коньяка сдал экстерном экзамены в ГАИ по разрешению Начальника ГАИ Москвы, которому было направлено соответствующее ходатайство от В/О «Соврыбфлот». А вождение я осваивал практически в Лиме, вставая первый месяц в 5 утра, чтобы водить машину по городу для практики. 

Итак, к Новому году мы с женой прилетели в Лиму. Месяца два жили в гостинице, пока не освободился дом для проживания рядом с нашим посольством. Политическая ситуация в стране была ужасной. Нападки на советский строй в правой прессе, угрозы терактов. В то время в Перу действовала террористическая маоистсткая организация «Сендеро луминосо» - «Светлый путь». Она подорвала витрину нашего представительства «Аэрофлота», стену нашего посольства, стену американского посольства. Даже расстреливали перуанских девушек-регулировщиц, стоящих в бронежилетах на посту. Взрывы звучали в торговых центах, кинотеатрах, взлетали на воздух машины. Рядом со стоянкой машин страшно было проходить. Это террористическое движение, позиционировало себя как левое, но действовало по принципу «бей красных пока не побелеют и бей белых пока не покраснеют». Проходили облавы, досмотры машин Национальной Гвардией. Половина населения Перу была за СССР, половина – за США. Это было время, когда Советской Союз окрестили «империей зла» 

Когда вечером мы разъезжались по домам от Представительства, то сначала с фонариком и зеркальцем осматривали днища машин, нет ли там взрывного устройства. В Посольстве СССР в Лиме было устройство по проверке посылок и конвертов с почтой. У нас такого не было. Я получал почту, ее читал и переводил. Когда я вскрывал конверты, то выставлял руки с конвертом за угол стены с тем, что, если бы произошел взрыв, то оторвало бы только руки… 

В любой стране переводчик сталкивается с трудностями перевода. В нашем отделе В/О «Соврыбфлот» работала советская испанка Кармен Баскес. Она нам рассказывала, когда она работала от «Красного креста» на Кубе, первое время не понимала кубинцев. Когда я начинал свою работу на Кубе в Представительстве нашего Министерства, тоже сталкивался с этой проблемой. И в Перу тоже встречались разные люди в смысле трудности их перевода. Самое неприятное было, что были случаи, что в Представительство приходили разные личности, которые шепотом и, оглядываясь по сторонам, предлагали нам организовать убийство или члена какой-то партии, или депутата, или сенатора, мол, это облегчит нам подписание Соглашения и контрактов по рыболовству. Таких мы разворачивали на 180 градусов и выдворяли, как говориться, «пинком, под зад». 

Но вот однажды пришел к нам в представительство и Сенатор от Коммунистической партии Перу. Пожилой человек с палочкой. Переговорили, и он ушел. Даже такси не нанял. А наши сенаторы разъезжают на баснословно дорогих лимузинах за государственный, вернее за наш, налогоплательщиков счет.

В мои обязанности входило и перевод много статей в местной прессе, посвященных рыболовству, где чернили наш флот. Все эти переводы регулярно отправлялись в Управление внешних связей нашего министерства в Москву. Знакомилось с ними и Посольство СССР в Лиме.

Мне запомнился героический поступок нашего Посла в Перу А.И. Филатова. Его пригласили на сборище самых отъявленных противников контактов с СССР. Причем ему тоже постоянно угрожали расправой. Вот был же убит наш посол в Турции. И тогда его могли запросто застрелить. А наш посол не побоялся и поехал на эту опасную встречу и там выступил так, в том числе и в защиту нашего рыболовства, что после его выступления, как писали даже правые перуанские СМИ, даже некоторые правые антисоветчики ему хлопали… 

Нам с представителем Минрыбхоза тоже пришлось выступать перед перуанским журналистами и ТВ на борту нашего судна, отвечая на каверзные вопросы. Я очень волновался в первый раз. А потом освоился и не боялся прессы. Хотя, что мы там не говорили, все в газетах перевирали и искажали. Перуанские журналисты и СМИ пытались всячески помешать работе наших судов в Перу, аргументируя тем, что наши крупные траулеры будут своими глубоководными тралами уничтожать фауну и наносить вред морскому дну Перу. Мы разубеждали их. 

Однажды мы устроили экскурсию перуанским журналистам на наш БМРТ. Они облазили все судно, ища, к чему бы придраться. Смотрели досконально тралы, какая у них ячея. Я устройство рыболовных судов знал детально по–испански еще со времен работы на Кубе, поэтому мне труда не составило переводить. Потом в каюте капитана всех журналистов угостили водкой. Они немного повеселели. Поразила меня и загрязненность воды в порту. Там так пахло и нефтью, и мазутом, и бензином… На воде сплошные цветные разводы масел. А ведь в портах сливать такие жидкости воду запрещено. Все это вперемежку с запахом водорослей и прочего не впечатляло. 

Не нравилось нам и то, что нам в ходе переговоров перуанские переговорщики пытались навязать «серые», левые договоренности по контактам. Особенно по добыче в 30-мильной зоне, где ловятся ценные, дорогие виды рыб. Партнеры хотели бы часть добычи, так или иначе, получать в свои частные руки. Естественно, речь шла и об «откатах». 

Что касается вопроса освобождения наших судов, то этим вопросом мы практически не занимались. Решалось все на другом уровне – между участниками контракта. Мы наняли для этого нового адвоката, молодую женщину. С ней мне пришлось изрядно попотеть в смысле, что пришлось разбираться в массе юридических терминов, которые фигурировали в ее исках и прочих документах. Так как обычный толковый словарь их объяснения не давал. Или объяснял их значение, то по-другому, а специального юридического русско-испанского или испано-русского словаря не было. 

В порту Кальяо, самом криминогенном не только в Перу, а, наверное, и в мире, размещалось представительство АО «Совинка», которое занималось непосредственно ремонтом, обслуживанием наших судов, отовариванием наших рыбаков, сменой ремонтно-подменных команд. В этом представительстве наши специалистыработали также над вопросом освобождения наших судов из-под ареста. Нам хватало работы по подготовке Соглашения и контрактов для подписания. Пока мы вели переговоры в перуанском Министерстве рыболовства, наши машины «раздевали» на стоянках, освобождая их от зеркал, колпаков на колесах, и даже от самих колес. Мне доставалось решать эти вопросы со страховой компанией или искать в городе в магазинах эти детали машин.

Пришел наш транспорт с рыбной мукой в маленький перуанский порт километрах в 200 от Лимы. И застрял, в том смысле, что его не разгружали. Пришлось нам с Ткачевым ехать туда разбираться. На его старом, громадном, толстостенном «Форде». Он ездил, как танк и никогда не ломался. И скорость на нем выжималась крейсерская, километров 250 в час. Летал, как черт. Конечно, мы больше 120 км в час не гнали. Боялись, что колеса отвалятся. Прибыли мы в этот городишко. Разобрались. Договорились, что поставят под разгрузку. Не обошлось без подарков в виде бутылок водки руководству порта. Там я услышал от наших моряков анекдот. Они его рассказали мне применительно к этому порту. 

Итак, пришло наше судно в маленький перуанский порт для выгрузки рыбной муки. Под вечер капитан отпустил часть команды на берег в увольнение. Идут моряки по поселку. Скучно. У местной хромой в лохмотьях бабки спрашивают: 

– А у вас, сеньора, здесь в городе есть хоть какая-то ночная жизнь? 

– Есть у нас одна ночная жизнь, - Отвечает им старуха, - Только у нее сегодня болят зубы. 

Во время переговоров с одним начальником перуанского отдела по решению вопроса числа наших и перуанских инспекторов на наших судах, я обратил внимание, что у него помимо пистолета подмышкой, был пистолет и в кобуре на голени. Такая вот была в Перу тогда обстановка. 

Мне довелось ездить несколько раз в Кальяо. Доложу вам, что это было еще то удовольствие. Мне повезло, что мне достался от предшественников довольно побитый и потрепанный, наверное, многолетней эксплуатацией японский «Датсун». Поэтому на меня не обращали внимания, где бы я ни ездил. А то бы убили и машину отняли. Через полгода мне предстояло сдавать экзамен на получение перуанских прав. Сначала я отстоял трехчасовую очередь в медкомиссии. Стоя, в прямым смысле этого слова, потому что сесть было не на что, только если на пол, как делали перуанцы, что я не мог себе позволить, как советский человек. А потом надо было ехать за сто километров от Лимы в Центр по сдаче экзаменов, теоретического и практики вождения. На испанском языке сдавать правила вождения, представьте себе на минуточку. Я заблудился и пробирался через трущобы. Это был экзамен на нервах. Я сдал все с первого раза. 

В общем-то, мне везло. Я не попадал в большие аварии или автокатастрофы. Раз пять меня ударяли перуанские водители. Но не по моей вине, и страховка все покрывала. А водить было трудно. Правила никто не соблюдал. Сигналил поворот направо, а поворачивал налево. Только смотри и смотри. 

Помню один забавный случай, когда и я нарушил правила. Поехал по свободной полосе, где на асфальте было написано «Bus». Меня тормознул полицейский. Я представился и показал ему свои еще те, наши советские международные права, полученные в Москве. В пластмассовой корочке. Полицейский таких прав с роду не видывал, на французском и русском языках. Повертел карточку так и сяк. И спросил меня: 

– Как у Вас в России наказывают за такое нарушение? 

– Я честно ему сказал, что делают замечание или специальным дыроколом прокалывают на правах дырочку. Полицейский сказал мне, что у них дырочки не делают, и дырокола у него нет, поэтому разрешил мне ехать, предупредив, чтобы в дальнейшем я был внимательнее. Я подарил ему большой значок с изображением В.И. Ленина, и мы дружески расстались.

Был один случай, когда мне пришлось поволноваться. В тот день было скользко в Лиме. Там часть дорог асфальтом была покрыта, а часть – бетоном. И столько на этом бетоне накопилось бензина, машинного масла, мазута! Надо и так ехать по бетону осторожно, а тут ночью в Лиме прошёл первый за 100 лет дождь. Мне, можно сказать, в этом смысле «повезло». Фигурально говоря. Я ехал в наш офис. На скорости 20-30 километров в час повернул в переулок. И как пошёл я юзом! Туда-сюда, туда-сюда! Бросило меня на бордюр слева, а от него – прямёхонько в припаркованную у тротуара справа хорошую, дорогую машину. Разбил я свою правую фару и помял уголок, а той машине фару разнёс, бампер и помял слева. А время ещё детское – 8:30. На улице ни души! А ведь надо сообщить в полицию о происшествии и в наше посольство. Хожу я по улице и звоню во все квартиры. Никто не выходит. Чья машина? Кто владелец? Появляется натуральная перуанка. Раскосая. Как сразу из Мачу-Пикчу. Как я понял, служащая в частном доме. Их местные называли по-испански – muchachas. Домашними прислугами или, как у нас в старинку, приходящими дворовыми девками. Я спрашиваю эту мучачу (естественно, по-испански), мол, чья эта машина. Она отвечает, что в этом доме живёт её владелец. И показала пальцем на дом. Для верности. 

– Спит, видимо, сеньор. Ещё звоните. 

Стал звонить. Звонил, звонил. Наконец дверь открывает мужчина лет 40. В цветном шёлковом халате с колпаком на голове 

– Пока вы спали, я ваш автомобиль разбил. Дождь вот идёт. Моя машина пошла юзом, и я влетел. Вот моя визитка. Вот визитка моего страхового агента. Он смотрит мою визитку: 

– Так вы русский. 

– Русский. В советском представительстве работаю. 

– А я бизнесмен. 

Мужчина не сразу врубается, что его машина помята. Наконец выходит на улицу. Обходит машины. Рассматривает их, чешет голову:

– Да-а-а... На чём я теперь поеду? 

– Я ехал на работу. Разрешите мне позвонить в полицию и в посольство. 

– Пожалуйста. Только зачем? Наши страховые агенты сами всё решат. 

– Надо. Порядок такой. 

Я позвонил. Назвал адрес и причину звонка. Сказали: 

– Ждите, приедем. 

А мужчина вдруг раздобрел: 

– О! Так мы с вами славяне! Какая встреча! Я румын. Мой отец у вас в стране много лет провёл. 

Приносит штоф с коньяком, наливает: 

– За нас, славян, за нашу вечную дружбу!

– С удовольствием за дружбу, только после вас и полиции. 

А сам думаю: «Отец его наверняка был у нас долго в плену, а потом сюда мотанул».

– Ну, как желаете, – поставил он штоф на стол. 

Вскоре подъезжают две машины. Полицейская и наша посольская с советником по безопасности посольства. Мы изложили им ситуацию, что машины застрахованы. Форс-мажор. Дождь. Столкновение произошло из-за скользкой дороги. Машины отремонтируют. 

Но полицейский всё равно сказал румыну одеваться и ехать в участок для сдачи крови на алкоголь. 

– Он же спал, когда я в него въехал, – объяснил я полицейскому. Но тот сурово и безапелляционно повторил: 

– Ехать обоим! 

И румыну:

– Собирайтесь поскорее.

Мы на четырёх машинах поехали. Когда наш советник по бетонке газанул, его машина пошла таким же юзом, как и у меня. И он мне из окна махнул: 

– Я понял. Вашей вины здесь нет.

Медсестра, которая брала у меня на анализ кровь из вены, была за «империю добра», то есть за США. И проколола мне вену. Через 20 минут вена в месте укола вздулась на три сантиметра в высоту и на два сантиметра в длину и посинела. Синь в течение часа дошла до кисти и до плеча. Что делать? Мы с женой не знали. И оба испугались. А врача нет. Где его возьмёшь, врача-то? Пошли в посольство. Там медсестра сказала, что пройдёт. Что водителю посла также вену прокололи. Потихоньку волдырь и синева стали спадать. Сначала моя рука из синей превратилась в фиолетовую, потом в зелёную с жёлтым и синим отливами, потом в жёлтую. Через месяц и следа от вражьего укола не осталось… 

Иногда наши рыбаки и капитаны заходили во время их увольнения на берег в наше Представительство, чтобы выяснить у представителя те или иные вопросы. В этом случае мне полагалось проводить с ними дополнительные беседы о безопасности нахождения их в городе, в магазинах, на рынке, на фабриках серебра… Хотя и представители «Совинки» их всех инструктировали, но кашу маслом не испортишь. Мне рассказывали, что за все время нахождения наших рыбаков в Перу бесследно исчезли четыре человека, в том числе повариха. В увольнение отправляли рыбаков группами по 6-10 человек. Предупреждали, чтобы держались вместе, но все равно на рынке у кого-то вспарывали сумки, вытаскивали деньги. Иногда рыбаков находили в городе или в порту избитыми, ограбленными, пьяными… Когда кто пропадал, я вместе с работниками AO «Совинки» обзванивал полицейские участки в городе и в порту. Один раз мы, так сложилось, все работники представительства вместе с сопровождающим перуанцем от «Совинки», чтобы нам самим не досталось на орехи, обошли ночью все публичные дома в порту в поисках рыбаков. Надо сказать, это было весьма увлекательно и познавательно! 

У нас в Министерстве рыбного хозяйства СССР, в системе которого я проработал 14 лет, самыми уважаемыми, среди специалистов были первый заместитель министра Н.П. Кудрявцев, заместитель министра В.К. Зиланов и бывший заместитель министра, а потом Генеральный директор В/О «Соврыбфлот» Г.В. Жигалов. О министрах А.А. Ишкове и В.М. Каменцеве я ничего говорить не буду, потому что с ними мне сталкиваться не приходилось. Вспоминаю свое участие в разных переговорах с иностранным делегациями в Москве и в других странах.

Запомнилась встреча Н.П. Кудрявцева с военными генералами и адмиралами от военной хунты Аргентины, которые возглавляли аргентинское Министерство по рыболовству. Помню, в ресторане наши решили удивить аргентинцев особыми блюдами и угостили их деликатесом - «котлетами по-киевски». Кончилось тем, что один генерал забрызгал свой китель маслом. Н.П. Кудрявцеву было неудобно. Но все обошлось, хотя «котлеты по- киевски» не произвели на аргентинцев, воспитанных на первоклассном мясе, впечатлений. 

Как-то приехала в Перу наша делегация ВЦСПС СССР. Когда она встречалась с профсоюзом рыбаков Перу, мы с представителем и его замом к ним присоединились. Потом было веселое застолье. Ведь в составе делегации был выпускник нашего Иняза и целинник, работавший в составе институтского студенческого строительного отряда, как и я, который хорошо играл на гитаре и пел наши песни и латиноамериканские. 

И вот к нам в Перу после приезда Г.В. Жигалова должна была прибыть делегация из Минрыбхоза СССР во главе с зам. министра В.К. Зилановым для продолжения обсуждения и подготовки к подписанию протокола к действующему Межправительственному Соглашения по рыболовству, либо и разработки нового. В состав делегации входили специалисты не только из министерства, но и из бассейнов, которые работали в этом районе. Помню, был среди них и С. Свинаренко, хорошо владеющий испанским языком и знакомый с обстановкой в Перу. Ранее он был здесь Представителем Минрыбхоза.

За несколько дней я забронировал для делегации в одном из престижных отелей в центре Лимы номера. Решил накануне до их прилета поехал осмотреть заказанные номера, чтобы там было все в порядке. Осмотрел номер и глянул в окно. Вижу отель, окружают силовики с автоматами двойным кольцом. Вошел в лифт. Спускаюсь. Открывается лифт, и мне навстречу в лифт хочет зайти полный Президент Перу, а я ему мешаю. Я слегка оторопел. Бочком, бочком. Пропустил его и пошел между охранников на выход. И подумал, что это за охрана! Такой прокол! А если бы вместо меня был кто-то другой… 

Трудно решался на преговорах вопрос о количестве наших судов, которые будут вести промысел в перуанских зонах, и какой процент добычи мы должны будем отдавать перуанской стороне за право лова. Кстати, забегая вперед, скажу, во время окончательного подписания договоренностей между главами делегаций поставил на нем и свою визу о правильности перевода. Потом были визиты главы нашей делегации В.К. Зиланова в Палату Представителей и Палату Сенаторов. Прием, переговоры, скорее протокольные, с их председателями. Председатель Палаты Сенаторов рассказал нам интересную историю о том, как перуанские вожди инков, жившие высоко в горах, может в Мачу Пикчу - я подзабыл, где именно - получали на завтрак ежедневно свежую рыбу из океана. Каждый индеец из всех сил пробегал от моря с рыбами, там, 100-500 метров и предавал по эстафете рыбы другому курьеру. Так рыба в течение нескольких часов доставлялась в свежем виде на огромное расстояние для трапезы вождя инков. 

Глава нашей делегации Зиланов В.К. обаял нас своим профессионализмом, культурой, объективностью и доступностью. В частности, он меня расспрашивал по разным вопросам, интересовался моим мнением простого переводчика. И даже, расплатился со мной, когда я хотел подарить ему, как коллекционеру монет с изображением рыб, десяток перуанских монет, вышедшими давно из употребления.

При разборе «полетов» по завершению переговоров В.Зиланов справедливо высказывал Представителю О. Ткачеву и при всех специалистах открыто претензии по его работе. И наше посольство работой О. Ткачевым также было недовольно. В результате О. Ткачев пробыл в Перу только два года. Хотя, как правило, смена представителей шла через три года. 

В ходе трудных переговоров нам удалось все же договориться с перуанской стороной по содержанию проекта нового Межправительственного Соглашения и протокола к прежнему Соглашению. Но уже буквально у трапа самолета В. Зиланову перуанцы неожиданно вручили для визирования эти ранее согласованные документы с новыми исправлениями и поправками в свою пользу. Такого поведения заместитель министра не ожидал и высказал им свое возмущение. Он нам сказал тогда, что в его практике вот такой непоследовательностью отличаются японцы на переговорах, но перуанцы их превзошли. Потому что так поступать на таком уровне не солидно и не серьезно для перуанского Министра рыболовства. 

В Москве все эти вопросы были заново оговорены с перуанцами дистанционно. Через некоторое время в Перу прилетел наш Министр рыбного хозяйства Н.И. Котляр со своим переводчиком В. И. Богуславским, и все договоренности были все же наконец-то подписаны. По этому поводу перуанская сторона устроила шикарный прием в ресторане на берегу океана. Наши суда были освобождены от ареста и приступили к промыслу в экономической зоне Перу. 

А мне сейчас приятно вспомнить «предания старины глубокой», что в тех, совсем не простых условиях, я, как переводчик и специалист В/О «Соврыбфот», вложил свою лепту в сотрудничество по рыболовству между Советским Союзом и Республикой Перу. 

Владимир Ушаков, специалист В/О «Соврыбфлот» и В/О «Рыбзагранпоставка». Работал в представительствах Минрыбхоза СССР в Республиках Куба и Перу.


Читайте также...

Благотворительные проекты

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Календарь публикаций

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 1 2 3 4
 <  Сентябрь   <  2020 г.