Последние публикации

12 Авг 2020
Одной из ведущих аквакультурных компаний ДВ воспрепятствовали участию в электронном аукционе
12 Авг 2020
Оправдано ли было вступление СССР в войну с Японией?
12 Авг 2020
В Беринговом проливе в районе прохождения линии Государственной границы Российской Федерации проведено совместное патрулирование пограничным патрульным кораблем «Камчатка» и сторожевым кораблем береговой охраны США «Мунро»
12 Авг 2020
Франк продолжает мутить
11 Авг 2020
Третья атака Франка. В бой идут одни «старики»…
11 Авг 2020
Экспорт краба ЖСО из Норвегии снизился на 39 % за полгода
11 Авг 2020
Экспорт мороженого краба из Норвегии вырос более чем в 3 раза за полгода
11 Авг 2020
Импорт груперов в США более чем на 60 % состоит из мексиканских поставок
11 Авг 2020
Международный союз добытчиков тунца призывает сократить вылов желтоперого тунца в Индийском океане на 25 процентов
11 Авг 2020
Саратовский НПЗ выпустил в Волгу мальков популярной промысловой рыбы
11 Авг 2020
Наука оценит запасы промысловых беспозвоночных и водорослей в подзоне Приморье
11 Авг 2020
Невельское рыбопромышленное предприятие получило финансовую поддержку
11 Авг 2020
Эксперт: Без обновления флота национальные квоты могут уйти другим государствам
11 Авг 2020
Научные наблюдатели ВНИРО продолжают работу в удаленных районах мирового океана
11 Авг 2020
Нис «Профессор Леванидов» проводит мониторинг водных биоресурсов Баренцева моря
11 Авг 2020
Сахалинцам продали «доступную рыбу» по 80 рублей за килограмм
11 Авг 2020
Инфляция в России в июле ускорилась до 0,4%
11 Авг 2020
Цены на ряд видов мороженой рыбы в оптовом сегменте стабилизировались
11 Авг 2020
ПО КРП. Вспоминает Лидия Егина
11 Авг 2020
«Седов» покоряет Арктику
11 Авг 2020
Подготовка к переходу барка Седов по Севморпути выходит на финальную стадию
11 Авг 2020
В порту Корсаков ФГУП «Нацрыбресурс» совместно со спасателями провели учения
11 Авг 2020
Подкомиссия «регуляторной гильотины» поддержала позицию рыбаков по продлению сроков строительства краболовов на всех верфях
11 Авг 2020
Рабочая группа «регуляторной гильотины» в сфере водного транспорта поддержала позицию рыбаков
11 Авг 2020
О правилах водопользования в целях полива
11 Авг 2020
Ошибка никогда не должна повториться
11 Авг 2020
На западном побережье полуострова в рамках ТОР «Камчатка» планируют построить новые рыбоперерабатывающие предприятия
11 Авг 2020
Сотрудничество с береговой охраной США
10 Авг 2020
Импорт зубастого терпуга в США сократился практически в 6 раз с начала года
10 Авг 2020
При более чем двукратном падении импорта, экспорт лягушек из США вырос практически в 2,5 раза за 5 месяцев
10 Авг 2020
Обвал китайского спроса на эквадорские креветки ударит по рыночным ценам
10 Авг 2020
Корея импортирует 46% кальмаров из Чили
10 Авг 2020
На Дальнем Востока экологическая катастрофа — горбуша вымерла от голода
10 Авг 2020
Научные наблюдатели АтлантНИРО продолжают работу в удаленных районах Мирового океана
10 Авг 2020
Владимир Уйба предложил выращивать на Кажымском водохранилище менее чувствительную рыбу
10 Авг 2020
Ученые выяснили, как питается молодь рыбы в полярную ночь
10 Авг 2020
С начала года Управлением Россельхознадзора в Псковской области проконтролирован ввоз почти 600 тонн креветок
10 Авг 2020
Ленобласть активно развивает рыбную отрасль
10 Авг 2020
Россия за время продэмбарго снизила импорт продовольствия на треть
10 Авг 2020
Исполнительный директор Рыбного союза Сергей Гудков награжден почетной грамотой Россельхознадзора
10 Авг 2020
Строительство моста Пур на Ямале велось по подложному заключению Росрыболовства
10 Авг 2020
Под флагом 125-летия…
10 Авг 2020
Траулеры застряли на стапеле
10 Авг 2020
Рыбные заводы меняют инвесторов
10 Авг 2020
Доловились до запретов
10 Авг 2020
Тихоокеанский минтай остается лидером в структуре российского экспорта рыбы
10 Авг 2020
Объявление о внесении изменений в приложение к приказу Федерального агентства по рыболовству от 28 июня 2019 г. № 327
10 Авг 2020
Подкомиссия «регуляторной гильотины» поддержала позицию рыбаков по продлению сроков строительства краболовов на всех верфях
10 Авг 2020
Решающий вклад СССР в разгром милитаристской Японии должен быть признан!
10 Авг 2020
Пешком по Днепрру

Подписка на новости

Забытые страницы рыболовной дипломатии: Рейсовый отчет начальника флота Севрыбпромразведки

632
Эксклюзив

Прошло много лет с тех пор, когда мы – специалиста, «научники», начальники рейсов на поисковых судах, возвращаясь с научно-поисковых рейсов, составляли свои отчёты и отдавали их на суд главному читателю и критику, начальнику Севрыбпромразведки Главка «Севрыба», Леониду Натановичу Печенику. Свою организацию мы, ее работяги, да и все на Северном бассейне, именовали уменьшительное ласково - Промразведка.

В данном же случае всё происходило несколько иначе. Я уже не выходил в океан последние 45 лет и позабыл, как пишутся рейсовые отчёты. Прошлое, как говорится все осталось позади: работу в море, на берегу и за рубежом и все это связано с морским рыболовством. Вышел на пенсию. Словом дыши и отдыхай.

И вот однажды мой давний соратник по морским походам, Слава Зиланов, он уже давно Вячеслав Константинович, но для нас всегда остается Славой, который как всегда был инициатором чего-то действенного, нового и большей частью практического, иногда научно-письменного, попросил написать о Промразведке. Как он тогда выразился, «Надо бы что-нибудь оставить для поколений». Когда я засомневался, «А что и нужно ли? Мы, бывшие, уже позабыли, что и как писать. Да и Севрыбпромразведки уже давно нет». Он даже возмутился и ответил просто и, как всегда, мудро, «Если нет оболочки прежнего, ушедшего, то всегда остается память и душа – это мы с тобой и несколько других коллег пока ещё не ушедших. А как писать и о чём? Не тебе говорить, вспомни, как мы писали наши рейсовые отчёты и прочие статейки. Так, напиши, например, о том, как ты, по образованию не флотскому, а сугубо гуманитарному - биологическому создавал самостоятельный флот Промразведки. Просто напиши обо всём, как это было. И как он развалился «.

В большой мере Слава преувеличивал или даже романтизировал моё участие, говоря «создавал флот», что звучало уж совсем героически.Он, как всегда, был вежлив и тактичен, желая подбодрить других и настроить на творческое писание.

Среди той ушедшей плеяды морских исследователей Слава был наш неутомимый труженик на штормовой палубе и такой же неугомонный «писака», оставив много полезных мыслей и оптимизма для сегоднешнего поколения. В моём представлении он был наподобие известного литературного героя прошлых веков, почти как современный Дон Кихот, безудержно несущийся на своём Россинанте-Идее с копьём-пером наперевес против ветрянных мельниц непобедимой российской бюрократии.

Признаюсь, что моё сомнение «А надо ли?» несомненно, было следствием обычного возрастного нигилизма, как это подчас бывает между «отцами и детьми».

Тем не менее, хотелось бы верить, что может не всё ещё потеряно и некоторые современные молодые люди желают не только сидеть в «фэйс буке - твитере», но и читают просто нормальные печатные книги и думают не только о материально-денежном, хотя бы в те короткие моменты, которые оказываются свободными от заразительных и умопоглащающих Вай-Файвов и Ай-Фонов. Признаюсь, что современная электроника весьма привлекательна и мне также не чужда (печатаю всё это на своём незаменимом заразительном Мак Эппл - Mac Apple)

После проникновенных слов коллеги, тем более в прошлом моим непосредственным начальником Промразведки затем и заместителе Министра рыбного хозяйства СССР, я задумался и решил, что всё же надо написать это «что-то». Но не в обычном отчётно-статистическом стиле, как мы привыкли писать, например – найдено, освоено, выловлено, и обязательно рапортовать о чём-то достигнутом, а с некоторыми раздумьями.

В моей жизни случилось одно примечательное достижение, которое мой коллега обозначил емко - «создавал флот». Это было почти как научно-поисковый рейс, проходящий в условиях, пожалуй, более рискованных, чем на поисковом траулере в океане, который все сугубо земные обитатели не без основания считают самым опасным местом пребывания. Однако, это только для несведущих.

Там, на поиске в океане, всё было чётко и размеренно – курсы, координаты, тралы, уловы, вахты и подвахты и, конечно, - все обеды по расписанию, даже когда штормит и у многих мореманов повышается аппетит.

Затем, придя на берег, мы встречались с иной жизнью и с иными «штормами» от которых порой терялся аппетит.Это мне и предстояло испытать в том последнем самом длительном рейсе, в моей персональной земной одиссее под названием «Создание научно-поискового флота Севрыбпромразведки». Итак, о тех делах и людях и событиях, которые были доступны и понятны только немногим, стоящим у ее истоков.Это был мой последний, но так и не законченный рейс, который завершали уже другие сменившие меня.

Некоторые исторические пояснения

В далеком 10 марте 1921года Декретом В.И. Ленина были заложены первичные основы рыбопромыслового поиска при формировании Плавучего морского научного института приемником которого стал Полярного научно-исследовательский института морского рыбного хозяйства и океанографии им. Н.М. Книповича (ПИНРО) в г. Мурманске с главными задачами:

- разработка биологических основ рационального рыболовства в морях Баренцева, Белого, Северного Ледовитого океана и в Северной Атлантике;

- обеспечение рыбодобывающих организаций научно обоснованными прогнозами состояния сырьевой базы и условий промысла рыб и беспозвоночных;

- сбор научных исходных материалов на научных судах и рыбопромысловых траулерах с целью составления прогнозов.

В последующем 16 января 1938 года впервые в мировом рыболовстве учреждена специализированная рыбопоисковая структура - СЕВРЫБПРОМРАЗВЕДКА, (СРПР) согласно приказу № 40 Наркома пищевой промышленности СССР, А.И. Микояна « Об организации рыбопромысловой разведки» при тресте «Мурманрыба» с главными задачами:

- усиление поисков косяков в районах местах промысла;

- сбор научных материалов в промысловых районах;

- поиск новых рыбных ресурсов и сбор научных материалов за пределами основных промысловых районов.

Начиная с 1938 по 1977 гг. научно-поисковый флот постоянно находятся на балансе четырёх основных рыбодобывающих флотов Северного бассейна - Мурманского тралфлота, Мурмансельди/Мурманрыбпрома, Беломорской базы гослова и Архангельского тралфлота. В поисковые рейсы на судах формируются научные группы в составе техников и инженеров, которые находятся в списочном плавсоставе флотов и осуществляют сбор научных материалов по методике ПИНРОпод руководством помощников капитанов по научной части и которые подчиняются начальнику СРПР.

Аппарат же Серыбпромразведки был самостоятельным органом, размещаемым и подчиненным в разные годы:

-в 1958-1963 годах функционирует как подразделение ПИНРО с начальником в ранге еще и заместителя директора ПИНРО;

- в 1964-1977гг Севрыбпромразведка функционирует уже как юридическое лицо, но являясь подразделением аппарата Главка «Севрыба» (в последущем - ВРПО «Севрыба»).

Таким образом, по-сушеству, поисковый и научно-исследовательский флот находился постоянно на балансе промысловых флотов, подчиняясь оперативно в своей работе руководству Севрыбпромразведки.

Такая организационная система оправдала себя на практике. Она позволяла аппарату Промразведки сосредоточиться непосредственно на поисковых работах, а хозяйственные дела решались флотами, где и числился постоянно поисковые и научно- исследовательские суда.

Самостоятельный научно-поисковый и научно-исследовательский флот Северного бассейна

И все же были и другое мнение, что пора руководству Промразведки сами заниматься не только поисковыми работами, но и всеми хозяйственными забототами. Эти тенденции, пока Главком «Севрыба» руководил А.И. Филиппов, а это был опытный и авторитетный среди флотоводцев руководитель, удавалось сдерживать.

С его уходом все же принимается решение Приказом Минрыбхоза СССР №482 от 10.12.1977 года создать самостоятельное Управление Промысловой разведки и научно-исследовательского флота «Севрыбпромразведка» (СРПР), назначив начальником Леонард Ивановича Шепеля. Последнее, о моем назначении, было неожиданным для нового руководителя Главка «Севрыба» М.И. Каргина, да и тех капитанов, которые себя видели в этой должности. Но все это проявилось позже.

А пока, как помню, летом 1976года, это кажется было в конце июля или в начале августа, так как хорошо помнится ароматная зелень арктических берёзок по ул. Софьи Перовской. Мы вышли со Славой Зилановым, в то время начальником Промразведки, из ВРПО «Севрыба», как он сказал, «Нам надо очень серьёзно поговорить». Я был его одним из заместителей. Состоявшийся разговор и положил начало всему, что произошло в последующем. Слава доверительно сообщил, что его кандидатура рассматривается на должность заместителя начальника Управления внешних сношений и генеральных поставок Минрыбхоза.

Мы все давно ожидали, что это должно было произойти, так как Слава уже много времени проводил в загранкоммандировках по линии Минрыбхоза, осуществляя контакты с другими рыболовными странами и особенно с Норвегией, США и Канадой. Это был тот наиболее трагический момент для рыболовства СССР, когда начинали вводиться 200-мильные экономические и рыболовные зоны прибрежными государствами. И, несомненно, такая рыбодипломатическая работа была жизненным призванием нашего постоянно активного коллеги. Слава сразу же проявил себя с наилучшей стороны, как специалист и дипломат, что особенно приглянулось А.А. Ишкову - Министру рыбного хозяйства СССР.

Но для меня персонально было полной неожиданностью последовавшее предложение В. Зиланова: «Я буду рекоммендовать твою кандидатуру начальнику Главка «Севрыба» Ю.Н. Быстрову на должность начальника Промразведки. Думаю он согласиться». На тот момент я был заместителем Промразведки и, помнится, что о большем не мечтал, да и не хотел, чувствуя себя вполне комфортно. Мы все уже знали, что готовится приказ ВРПО «Севрыба» в ответ на приказ Министерства относительно создания научно-поискового флота на Северном бассейне. Все остальные бассейны - в «Азчеррыбе» на юге, в «Дальрыбе» на востоке, В «Запрыбе» на западе уже несколько лет как произвели свои преобразования и учредили самостоятельные промразведки. Северный бассейн был единственным в системе Минрыбхоза, где отсутствовал самостоятельный поисковый и научно-поисковый флот.

Находясь в осаде таких фундаментальных преобразований, Мурманск держался из последних сил, как некоторые шутники говорили, «Они там заморозились». Может быть, в этой шутке была доля правды в арктическом заполярье, где всегда было холоднее, чем у них на югах и можно сказать как-то более степенно и менее спонтанно-эмоционально. Здесь у нас, на Кольском полуострове и в древнем поморском городе Архангельске, сохранилась ещё та древнепоморская культура, уходящая корнями в историю отважных мореходов, как их когда-то скандинавские викинги величали (и не без опаски) «Ледяными Викингами - Ice Vikings».

Но в данном конкретном случае всё дело было не столько в северной сдержанной культуре, сколько в интеллекте руководителя Главка «Севрыба» А.И. Филиппове и особенно начальнике Промразведки (а он был дружен с А.И. Филипповым) мудром Натане (так мы его подчас именовали, как своего старшего учителя), Леониде Натановиче Печенике. Наш шефобладал, пожалуй, гениальным рациональным аналитическим умом и понимал то, что большинству было недоступно. Леонид Натанович всегда настаивал и пытался убедить руководство, что отдельная структура научно-поискового флота будет менее эффективной в поисковой работе, дорогостоящей, нерентабельной и, в конечном итоге со временем, неизбежно ведущей к упразднению, нивелированию самой идеи поиска.

Как показала практика по прошествию всего несколько десятков лет, наш мудрый учитель в конечном итоге оказался прав. И Слава, его лучший ученик, это, несомненно, также понимал и может поэтому, наряду с желанием реализовать свой дипломатический талант, решил красиво уйти в более интересное перспективное будущее.

Перспектива командовать большим морским флотом мне также не особенно импонировала и казалась неблагодарным почти непосильным делом, которое могло вступить в противоречие с нашими основными задачами по разведке и освоению рыбных ресурсов морей и океанов (в основном Атлантического). По этому, на предложение Славы я ответил отказом, что, дескать, не моё это дело и могу не справиться, так как это дело и профессия флотоводцев - капитанов. Тогда мой собеседник выудил из своего мозгового компьютера, а он обладал им, наиболее весомый аргумент. «Вот именно – флотоводцев. И ты хочешь подчиняться капитану, который не имеет никакого представления о наших разведочных делах и может загубить все наши идеи и принципы, по которым мы жили и работали все прошедшие десятилетия?» Мне этого, естественно, не хотелось, но казалось, что мой соратник несколько утрирует.

Мы знали капитанов, которые обладали большим поисковым опытом и, если хотите, научно-поисковым интеллектом, знанием нашей специфики работы и приверженностью к ней. Да и самым первым начальником Промразведки (1937-1941 гг) был известный капитан А. Ф. Таран, который заложил основы оперативного поиска в Баренцевом море. Поэтому, Славин аргумент не воспринимался мною как убедительный. Я спросил, «А ты полагаешь, что такие капитаны как А. Чесноков или Ф. Низгирев, В. Кособуцкий, А. Зайцев или даже твой хвалённый капитан А. Моисеев, с которым ты осваивал сайру и путассу в Северной Атлантике, разве они могут предать наши идеи и принципы?»

Его ответ был откровенным и безаппеляционным, «Не только полагаю, но и уверен, что действия и поступки любого человека определяются его базисной культурой, исходящей от его образования, профессии и практики. И капитан всегда есть и будет капитаном. В этом его призвание, гордость и предназначение. На мостике научно-поискового судна он будет выполнять твоё задание. А на мостике Промразведки он будет выполнять своё чисто капитанское призвание, т.е. ловит рыбку, промыслом займется, что не всегда может совпадать с научно-поисковыми интересами».

После такой убедительной и несколько неожиданной речи мы некоторе время шли молча вверх по ул. Софьи Перовской. Я начинал понимать, что аргументация моего начальника была весьма серьёзной, хотя больше в теоретической плоскости. Но я знал, что мой друг обладает даром рационального мышления и предвидения. Наконец, последовал жесткий вопрос «Ну, что ты надумал?» Мне ничего не оставалось, как согласиться, сказав: «Надо будет попробовать, если ты так полагаешь».

Попробовать создать флот

В скорости после нашего разговора В. Зиланов улетел в Москву на свою новую увлекательную рыбо-дипломатическую работу. А в декабре 1977г вышел приказ ВРПО «Севрыба» о Севрыбпромразведке и моём назначении начальником научно-поискового флота.

В декабре врио начальника ВРПО Михал Иванович Каргин (он только начинал свою деятельность после назначения бывшего начальника Главка Ю.Н. Быстрова заместителем Министра и отъездом его в Москву) вызвал меня в свой кабинет. Его первыми словами вместо приветствия было, «Ну, и что теперь будем делать, начальник?» Я отлично понимал, почему такой вопрос исходил из уст моего непосредственного начальника. Моя кандидатура, как инженера-ихтиолога по образованию, не вполне соответствовала коммандно-должностной структуре и как-то не вписывалась в сложившуюся культуру рыболовного флота.

Михаил Иванович явно не был доволен подобным назначением и у него уже были свои соображения и даже подобраны кандидатуры капитанов. Но руководство Минрыбхоза настояло на подобном варианте и временно исполняющий обязанности начальника ВРПО не решался открыто ломать копья. Я тогда бодро ответил, «Будем создавать флот, Михаил Иванович, с вашей помощью, конечно». Ответ был обнадёживающий, «Да, конечно, что теперь поделаешь. Поможем. А пока надо хорошо посмотрть и обмозговать, ну, а Вы пока работайте как есть». Очевидно, и сам главный рыбный адмирал не знал, как дальше работать или не решался начинать какие-либо радикальные преобразования.

Мне также не хотелось что-либо изменять, и я обрадовался, наивно надеясь, что может быть ничего не следует перестраивать и мой шеф как-то договорится с министерством, чтобы оставить всё по-прежнему. Начальку ВРПО не хотелось потрошить добывающие флота, отдавая лучшие траулеры непонятно кому и зачем (так он якобы выражался в кругу доверенных капитанов), и добавлять ещё одну абсолютно нерентабельную производственную структуру в сложный механизм Северного рыбодобывающего бассейна, да ещё с инженер-ихтиологом у руля.

Михаил Иванович видимо был расстроен и очевидно хотел поговорить или излить душу перед человеком, который стал «внезапно», как он полагал, начальником флота. Как он выразился тогда, «Леонард, ты выпрыгнул как медведь из-за куста. Извини». Мой собеседник был заядлым охотником. И мы оба имели право на доверительный разговор. Дело в том, что по воле случая у нас с М. И. Каргиным сложились весьма неплохие отношения. Несколько лет до этого мы с ним находились на плавбазе «Кингисепп» на промысле сайки (или как этот вид предпочитали называть более презентабельно для потребителя – «полярная тресочка», а в народе «филлиповка», поскольку в прошлом, начальник Главка «Севрыба А.И. Филлипов был одним из ее почитателей) в районе о. Колгуева, что на юго-востоке Баренцева моря и справа на выходе из горла Белого моря.

На том промысле весьма успешно сработали поисковые суда, которыми я руководил, и промысловый флот был обеспечен хорошей сырьевой базой тралового лова. Это происходило в ноябре-декабре и только благодаря промыслу сайки ВРПО «Севрыба» выполнило годовой план по добыче. Каргин М.И., как начальник в то время промыслового района, получил благодарность и премию. А немного позднее это засчиталось ему в послужный список для занятия должности начальника ВРПО.

Тогда в его кабинете Михаил Иванович начал разговор с прямолинейного вопроса, «Вот, скажи мне, наука,начальник правильно ли они сделали с этим отдельнным флотом? Там, в Москве, разве нет настоящих экономистов, чтобы всё правильно посчитать?» По-существу это были вопросы больше к самому себе, чем к научно-поисковому собеседнику и абсолютно не экономисту. Я ответил просто и как мне показалось осторожно нейтрально-дипломатически, «Очевидно так надо, Михаил Иванович». Но мой ответ совсем неожиданно попал в самую точку, так как мой сообеседник приободрился и подтвердил, «Вот именно. А ты знаешь кому это больше всего так надо?» Затем он рассказал свою версию кому и зачем это надо.

После выхода приказа Минрыбхоза № 482 от 12.10.1976 г. о Севрыбпромразведке, Мурманск более года затягивал исполнение приказа. Совсем недавно Каргин М.И. поехал на коллегию в Москву и с намерением убедить Министра А.А. Ишкова о необходимости отмены приказа или его модификации, чтобы не создавать отдельную усовершенствованную структуру поискового флота на Северном бассейне. По его словам и расчётам улучшение научно-поисковой работы можно было осуществить иным менее радикальным и более разумным способом, но не таким дорогостоящим даже расточительным путём.

Как он объяснил далее: расширенный штат Промразведки получил бы отдельное помещение и начальник её был бы в ранге заместителя начальника ВРПО с большими командными полномочиями и финансовыми возможностями, чтобы выбирать и модернизировать научно-поисковые суда. Но отдельный флот никому не нужен со всеми флотскими службами, на которые невозможно будет найти лучших специалистов, так как они не захотят идти в Промразведку, где за рыбу ничего не платят. Начальник ВРПО имел особое мнение по этому вопросу и уточнил, «Ты извини, но на поисковые суда стемятся только лентяи, которые любят больше спать, чем на рыбе пахать». С этим уже я был не согласен и возразил.

Ожидая аудиенцию с Министром, М. Каргин решил поделиться своими идеями и расчётами с начальником планового управления Минрыбхоза. Все организационные позиции относительно новой и не флотской структуры Севрыбпромразведки были подкреплены строгими финансовыми расчётами ВРПО «Севрыба», подтверждающими значительные управленческие, научные и финансовые преимущества.

Начальник планового Управления даже не стал ничего рассматривать, а только сказал, «Да, Михаил Иванович, Вы правы, мы здесь это знаем и понимаем и мы имеем такие же расчёты». Даже видавший виды флотоводец, огромный человек по своему росту-под 2 метра, который будучи страстным и отважным охотником мог бесстрашно идти на медведя в Кольской тайге, опешил и только мог спросить, «Так, почему же?»

Объяснение оказалось простым: во-первых, это было в духе времени и согласно решений Коммунистической Партии об усилении научных исследований и научного потенциала в промышленности СССР. Во-вторых, вывод судов из постоянного списочного состава промыслового флота был выгоден Минрыбхозу, так как план добычи рыбы уменьшался соответственно этому, что облегчало выполнение плана по добыче в целом по Минрыбхозу. Это была та стена глупости советской системы и её экономики, которую нельзя было обойти, перепрыгнуть или разрушить. Стена должны была упасть со временем сама по себе ввиду её фундаментальной слабости. Михаил Иванович также не хотел в начале блистательной своей управленческой карьеры разбить свой большой лоб о такую железно-бюрократическую преграду. Он послушался совета начальника планового Управления Минрыбхоза - «Не надо обсуждать это с Министром». И решил не беспокоить министра, ничего не обсуждать, просто отрапортовал, что с 1 января 1978г новый флот Севрыбпромразведки начнёт свою полноценную деятельность.

Свой рассказ он закончил весьма пессимистично, «Теперь ты всё знаешь. Они делают большую ошибку, что будет стоить миллионы рублей потери для нас и, в целом, для страны. И конец обещает быть не очень хорошим». Тогда мы ещё не могли знать или даже предчувствовать будущего Серыбпромразведки и в целом той системы с её неэкономичной экономикой. Но как это мог предвидеть и чувствовать советский флотоводец для меня остаётся загадкой и по сей день. Может это был тот особенный уникальный талант или дар человека, который однажды сказал, «Ты думаешь я иду охотиться в лес, чтобы убивать живой мир? Нет, я ухожу в лес, чтобы слушать природу, о чём она говорит…». Михаил Иванович мог слышать и читать природу. Но и людей тоже.

По прошествии 3 лет после нашей работы на сайке у о. Колгуева я снова услышал почти ту же просьбу-совет, «Только ты, вот что, не рассказывай никому об этом, хорошо?» Я ещё был немного сконфужен после откровений моего большого босса и ответил, «Конечно, Михаил Иванович, никогда в жизни ни слова». Больше мы об этом не говорили и каждый делал своё дело. Последней фразой Михаил Ивановича было ещё более радикальное и депрессивное изречение, «Ну, начинай. Будем исполнять, и создавать новое непонятное, ломая когда-то созданное хорошее».

Но личные предубеждения не препятствовали становлению научно-поискового флота на первом организационном этапе. Хотя, начало было для меня и для сотрудников того небольшого брегового аппарата, который располагался в здании ВРПО «Севрыба», весьма радикальным (это и было началом ломки). Собственно береговой или мозговой аппарат Севрыбпромразведки состоял из 25-30 человек, которые размещались в пяти комнатах на первом этаже в правом крыле здания ВРПО «Севрыба» на Софьи Перовской и одну комнату занимала картографическая группа в здании ПИНРО на ул. Книповича. Сотрудники же плавсостава СРПР (на балансе флотов), техники и инженеры, находились или в море или в отпусках-отгулах (т.е. компенсация выходных и праздничных дней за период рейса) или кто-где сможет пристроиться в ПИНРО или ВРПО для написания отчётов и прочего. Большей частью эти ребята прохлаждались в отгулах, чтобы погуляв, снова уйти в море.

Через неделю после нашего разговора с начальником ВРПО меня вызвал зам. начальника по капитальному строительству и снабжению, Арон Липович Гехман, и спросил, «Ну, и что теперь будем делать?» Мне это показалось даже забавным и не серьёзным и я спросил, «Вы, что сговорились с Михаил Ивановичем задавать одни и те же вопросы?» Но ответ самого интелегентного и образованного человека ВРПО «Севрыба» (по образованию он был механик-технарь, но очень проницательный человек) был очень серьёзным, «Смеётся тот, кто смеётся последним. Но мне и тебе, Леонард (он всегда называл меня по имени), сейчас вообще не до смеха и вообще сплошной гаплык». Я впервые видел Арона Липовича в таком настроении и слышал его простонародные изречения. В ответ даже рассмеялся.

Ему было не до смеха, и он видел перед собой человека, недостаточно осознающего всю сложность положения.

Несмотря на то, что А. Гехману поручили изыскать помещение, он решил расширить своё участие и помочь новоиспечённому флотоводцу. Помню, он сказал по дружески, «Ты, вот что, не думай о переселении, это мы как-нибудь уладим без тебя. А ты займись первочередными делами. Тебе вначале следует включить в штат трех основных специалистов – главбуха, кадровика, т.е. твоего зам. по кадрам, и заместителя по флоту. Это нужно сделать в течение недели и начинать создавать флот». Три определённых им специалиста были абсолютно необходимим условием начала формирования морского рыболовного флота. И мне очень повезло, что на эти должности в скорости нашлись, пожалуй, лучшие специалисты:

- Зам. по флоту Борис Зайцев;
- Зам. по кадрам Николай Редько;
- Главбух Галина Мартыненко;

Благодаря денной и нощной работе этих людей нам удалось, оформит все уставные и финансовые документы практически в течение месяца. Это был абсолютный рекорд по формированию морского флота и подбору лучших капитанов и береговых специалистов.

Весь 1978г был самым напряженным периодом, прошедшем, в бесчисленных встречах, совещаниях и решениях. Всё чему учили ихтиологов в КТИ (Калининградском Техническом Институте), естественно, не имело никакого отношени к управлению флотом и отошло на задний план, практически исчезнув из моего поля деятельности. Приходилось участвовать в бесконечных совещаниях с основными специалистами и принимать решения. Порой это было сложно и безсонно, но на выручку пришёл молодой организм и морское упрямство, как во время ураганов в Северной Атлантике и особенно в проливе Дрэйка, возле Антарктики, - это надо вытерпеть, выстоять и выжить.

В этих условиях неоценимую помощь оказали мои ближайшие научно-поисковые соратники, с которыми мне пришлось хлебать уху на поисковых судах от Баренцева моря до Лабрадора-Гренландии. Лучшие из лучших и самые талантливые были возведены в ранг заместителей начальника флота по отдельным регионам поисковой деятельности:

Георгий Лука – по Баренцеву морю;
Федор Трояновский – по Северо-Западной Атлантике;
Борис Кудрин – по большим глубинам и пелагиали Северной Атлантики.

Становление – большое и малое

С первых же шагов организации флота я начал осознавать, что времени на мою привычную поисковую и научную деятельность не остается и не предвидется в обозримом будущем. И только лишь мои морскиенаучники-коллеги могут меня подстраховать, что они успешно делали. По-существу, взойдя на командный мостик СРПР, я превратился в капитана-управленца, правда без соответствующего образования, но с подобным мышлением. Тем не менее, одного мышления и осознания было недостаточно, чтобы уверенно стоять на капитанском мостике научно-поискового флота.

Но, всё же, я старался поддерживать свою форму без полноценного флотского содержания и даже заказал себе форменное одеяние с золотистыми галунами начальника флота (один широкий и ещё один средний- это по 11 категории высшего комсостава). Однако, внешняя форма никак не добавила мне внутреннего профессионального наполнения - капитанских знаний, которые требовались повседневно и повсеместно, особенно в условиях аварийных ситуаций в море, в общении с капитанами и экипажами судов и прочее. Рыбаки, которые есть дважды моряки, сразу видели кто есть кто.

На фоне всех суматошных организационно-хозяйственных дел по «созиданию и разрушению» для меня возникла абсолютно неожиданная проблема. Всё началось со звонка из Октябрьского райкома партии, который курировал партийную организацию ВРПО «Севрыба». Один из секретарей (уже не помню фамилии) сказал, чтобы я немедленно зашёл в райком. Причина не объяснялась. В те времена подобные приглашения выполнялись без промедления и через час, забросив все срочные дела, я появился в партийном офисе.

Почти, как и в том случае с М. Каргиным я был ошарашен вопросами, но больше в политической вариации, «И что собираетесь делать беспартийный начальник флота? И как это могло произойти?» Для современного поколения этого невозможно объяснить, почти, как и для меня тогда в моём беспартийном неведении. Но в СССР никто не имел права и возможности занимать руководящий номенклатурный пост, не имея партийной книжки коммуниста в кармане. И всегда парийная принадлежность шла впереди любых продвижений по службе и поэтому очень многие стремились её заполучить ради каръерного роста и прочих социальных льгот. В моём варианте всё произошло наоборот, и партия решила срочно отрегулировать ситуацию и вновь стать впереди.

В случае со мной Слава Зиланов в прошлом до меня начальник Промразведки так всё быстро провернул и дипломатически «запудрил» всем мозги в Минрыбхозе, что коммунистические функционеры опомнились постфактум, когда беспартийная личность, откуда ни возьмись, уже возглавила очень серьёзную советскую организацию (43 судно, примерно 3000 человек с плавсоставом).

Последующие события развивались в ускоренном темпе. Мне не довелось ждать традиционной очереди на квоту по известному одиозному списку из служащих, которые должны были составлять лишь небольшой процент от гегемонной наполняющей массы сознательных рабочих и крестьян. Помнится, что тогда в атобиографии (которые писались по всякому поводу и без повода) всегда требовалось указать откуда сей человек возник – из рабочих, крестьян или из служащих, интеллигенции. В моём конкретном случае – из служащих и интеллигенции, было немного шансов заполучить заветную книжечку.

В ранге начальника флота всё упрощалось. Однако, всё же пришлось ускорено пройти весь курс молодого коммуниста (пока ещё кандидата в течение года) по изучению и сдачи зачёта по истории ВКПБ. В тож же день мне дали заполнить образец заявки на вступление в ряди Компартии и секретарь лично наложил резолюцию «срочно оформить». Таким образом, новый член Компартии СССР появился в рядах Мурманской коммунистической организации, которая должна была им руководить и наставлять в деле созидания СРПР и, естественно, построения коммунистического общества. Через несколько дней мне представили и руководителя партоганизации СРПР, Г. А. Елкина.

В целом моя партийная принадлежность никак не затрудняла исполнение основных задач, кроме необходимости принимать участия в партийных собраниях и на различных мероприятиях по линии Горкома и Обкома Партии. Это отнимало много времени, однако, порой случалась полезная компенсация. Помнится мне дело со складами Промразвеки в районе Колы, когда более сильные и ловкие хозяйственники пожелали отжать или даже захватить, почти как современные рейдеры, наши два огромных склада с различной утварью и сетеснастными материалами. Руководство ВРПО смотрело на это как-то сквозь пальцы.

Тогда я позвонил в Горком Партии. На следующий день к Промразведке подъехала чёрная Волга, в которой находился не кто иной, как второй секретарь Обкома Партии, Владимир Николаевич Пашин. Именно он курировал всю рыбную промышленность севера. Мы никогда персонально не встречались и я даже заволновался, что бы это могло означать? Но всё быстро разрешилось, когда Владимир Николаевич протянул мне руку, «Рад познакомиться с молодым начальником флота. Садись в машину, поедем в Колу. Раскажешь по дороге, хотя я всё уже знаю». Далее он объяснил, что ему позвонили из Горкома и сообщили о проблеме со складами. Оказывается, одна организация, кажется это были лесники или даже нефтеразработчики (в то время начинались интенсивные изыскания в Печёрском море, на юго-востоке Баренцева моря) решила оприходовать чужие складские постройки с попустительства или даже содействия Кольского райкома партии. То есть Промразведка была не единственной в этой мутной схеме.

Владимир Пашин возмутился и решил самолично восстановить справедливость, как он сказал, «Они ещё посмели трогать святое-святых, наших рыбаков». И действительно, порядок был восстановлен мгновенно, как только второй секретарь Обкома появился в Коле и дал указание, «Промразведку не трогать и всё до этого незаконно занятое возвратить прежним владельцам. Немедленно. Это со мной начальник флота и если он вновь пожалуется, то разговор будет совершенно иной». Кажется, после этого визита секретарю Кольского райкома был вынесен строгий выговор или он был даже исключён из рядов компартии. Вот бы сейчас подобная справедливость и порядок!

Такими были наши малые текущие дела. В марте-апреле 1979 г. новая Севрыбпромразведка заработала в полную силу планируя и подготавливая новые перспективные рейсы в океане. Все мои молодые соратники то и дело врывались в кабинет с проектами и предложениями. Энтузиазм и предчуствия больших свершений охватили всех промразведчиков. Казалось наши прогрессивные идеи и молодая научно-поисковая энергия вот вот, должны были реализоваться и принести флоту новые рыбные ресурсы. И даже наша непрезентабельная деревянная штаб-квартира оказалась совсем неплохим и даже уютным местом, близко расположенным к Рыбному Порту на наиболее авторитетной рыбацкой улице. Мы не замечали никаких неудобств и скрипучих тёмных лестниц. Никто тогда не мог предполагать, что в мировом рыболовстве уже наметились необратимые тенденции, против которых наш энтузиазм и мощный научно-поисковый флот не имели никаких шансов.

Начало нашей новой деятельности совпало с новым трендом в мировом рыболовстве – провозглашением 200-мильных рыболовных, экономических зон прибрежных государств. И наиболее болезненным для рыбаков северян и западников было закрытие зоны Канады – Нюфаундлендские банки, Лабрадор, шельф Новой Шотландии и Американский шельф. Хотя работа там ещё продолжалась по платным и довольно дорогим лицензиям, но всё шло к предстоящему полному прекращению иностранного промысла в наиболее продуктивных промысловых районах в Северо - Западной Атлантике и у Гренландии. В целом рыбная промышленность СССР приближалась к потере около 5-5,5 млн. тонн потенциального годового улова или почти половины всей добычи, которую вылавливали в 200 мильных зонах иностранных государств.

Руководство ВРПО «Севрыба» было обеспокоено состоянием дел и задавало вопросы и требовало ответа, действий по кардинальной проблеме - где изыскать дополнительные ресурсы в океане? На тот момент наши перспективно-поисковые траулеры уже вели расширенную разведку в открытой части Атлантики и на больших глубинах. И первые результаты были обнадёживающими относительно макруруса на Срединно-Атлантическом хребте и других глубоководных видов рыб, как берикс, алепоцефалюс, чёрная рыба-сабля и некоторые другие, даже глубоководные крабы. Хотя, это были только намётки на успех и на тех видах рыб которые пока неохотно воспринимались населением, да и сами рыбаки смотрели нежелательно на новые объекты промысла. Техника и тактика лова на больших глубинах или в пелагиали Северной Атлантики была сложной и не совершенной, требующей значительных дополнительных финансовых вложений.

Это был именно тот момент, когда рыбная промышленность подошла к порогу качественного технологического скачка в отличие от своего традиционного, можно сказать, преимущественно количественного развития. Для наполнения поисково-промысловых работ новым качеством - лов атлантической сайры на свет, глубоководные траления в абиссальных глубинах 1200-1800 м и ярусный лов, требовались значительные научно - технологические изыскания и финансовые ассигнования. В этом плане создание самостоятельного научно-поискового флота было всё тем же количественным моментом и никакого нового качества не привносило.

Начальник ВРПО М.И. Каргин не был большим оптимистом, как он повторял: «У нас нет больше денег на науку. А на больших глубинах это почти как капля в море…даже менее – в океане. Я думаю, ничто не сможет нам заменить Канадские банки и прочие шельфы, даже если мы создадим ещё несколько супер-новых Промразведок и дадим тебе ещё 100 траулеров».

На это нечем было возразить. Наш большой самостоятельный научно-поисковый флот был бессилен перед законами природы – основные рыбные ресурсы Мирового океана обитали, воспроизводились в шельфовых и пришельфовых ареалах, которые стали недоступных для рыболовного флота СССР. Хотя пелагиаль ещё подтверждала свой большой потенциал. Так в северо-восточной части Атлантики могли быть хорошие перспективы по ресурсам сайры, путассу, скумбрии, окуню и даже палтусу в северной части подводного хребта Рейкьянесс и на западном свале Исландии.

Результаты поисковой работы явно не устраивали начальников добывающих флотов и руководство «Севрыбы». Они все настаивал, «Теперь у вас все карты на руках – ищите и докажите, что все эти грандиозные научно-поисковые усовершенствования были не напрасны.» Но уже тогда я начинал осознавать, что негативный процесс в мировом рыболовстве необратим и будет усложнятся, со временем независимо от наших намерений и количества поисковых судов. На том сложном этапе дипломатическая работа по линии Минрыбхоза нашего бывшего коллеги, Вячеслава Зиланова, позволяющая продолжать промысел в 200-мильных зонах, приносила больше ресурсов, чем все остальные поисковие усилия.

Также на переходном этапе процесс падения рыбных ресурсов был несколько компенсирован работой в южной части Тихого океана, как этот промысловый район обозначался ЮВТО (юго-восточная часть Тихого океана), где облавливалась ставрида за пределами зоны Перу. Другой район, ЮЗА - юго-западная Атлантика, оставался открытым ещё некоторое время для промысла ледяной, клыкача, сквамы и нототении. Но эти отдалённые районы промысла, конечно, были временными и также малорентабельными из-за огромных переходов и повышенных накладных расходов. Никакая капиталистическая экономика (т.е. рациональная и сбалансированная) и никакой капиталист-рыбак не послали бы свои траулеры ловить ставриду и скумбрию на расстоянии 10-12 тыс. миль. Вся выловленная и выработанная советская рыбопродукция поддерживалась госдотациями, чтобы не повышать розничные цены для бедствующего населения.

Великолепный научно-поисковый флот Севрыбпромразведка был дорогостоящим иэкономически необдуманным производством, не приносящем тех дивидентов на которые создатели расчитывали. А может никто и ничего не расчитывал, как однажды Михаил Иванович Каргин вопрошал, «Так, почему же?» Так потому, чтовсе большие открытия сырьевых рыбных ресурсов океана остались в истории.

Вначале 1980 года все процессы и негативные тенденции ограничения доступа к рыбным ресурсам продолжали углубляться. Наши суда работали в зоне Канады только по платным лицензиям и ограниченным квотам. Преспективная рыбо-разведка не могла предложить добывающему флоту дополнительные промысловые районы. И даже наши попытки применить принципиально новую поисковую технику была обречена только на временный успех.

Затем произошло одно событие в конце 1980 года. На очередном промсовете ВРПО мы обсуждали перспективу на 1981год. После совета Каргин М.И. попросил задержаться. Как ни странно его вопрос был почти традиционным, «Ну, и что ты собираешься делать? Наука и флот увеличились, а рыбы уменьшилось». Мне хотелось несколько добавить оптимизма рассказом о новых перспективных рейсах в открытой части Северной Атлантики и Норвежском море. Перспективы поиска и ресурсов ещё не были исчепаны.

Но начальник ВРПО не особенно это слушал. Он, очевидно, приготовил иную тему для разговора и наконец, озвучил: «Ты, Леонард, ведь не глупый мужик (это было его любимое выражение) и поэтому должен заниматься своим любимым делом». Я попытался это парировать, «Так, я и…». Но мой собеседник прервал: «Да, ты не обижайся. Я не об этом, а о том, что может быть действительно более перспективным для тебя…». Конечно, заботясь о моих преспективах, начальник Севрыбы всё же продолжал преследовать свои цели, расчитывая наконец-то поставить капитана на поисковый мостик Промразведки.

Далее он сообщил, что подискивается кандидатура на заграничную работу в Представительство Минрыбхоза СССР в Канаде. Кадровики Минрыбхоз предложил найти подходящего специалиста в Мурманске. Далее М. Каргин сообщил, что уже провёл консультации с партийными работниками Горкома и другими оганами, которые склоняются к моей кандидатуре. Он также подчеркнул, что из Минрыбхоза идёт неоднозначный посыл, что это должен быть Л. Шепель. Как сказал Михаил Иванович «Твой незримый покровитель-спонсор (намекая на зам. министра В.К. Зиланова) там поработал неплохо, да и ты, кажется, уже прошёл неплохую практику». В действительности на тот момент я уже побывал несколько раз в Норвегии и Канаде на переговорах по сырьевым ресурсам и мне это работа пришлась по душе.

Понимая складывающую ситуацию - освободить занимаемую мною должность для «своих» - на предложение М. Каргина я сразу же ответил согласием. Путь на капитанский мостик Севрыбпромразведки был открыт для полноценных капитанов-флотоводцев.

Таким образом, подошла к концу моя деятельность по созданию самостоятельного флота «Севрыбпромразведки».

И в завершении…

Относительно судьбы «Севрыбпромразведки» всё сложилось как когда-то и предсказывалось моим соратником и другом, Вячеславом Зилановым, а также Михаилом Каргиным. С уходом, так называемого непрофессионального, т.е. некапитанского, флотского руководства (1964 по 1981гг):

Печеник Л. Н. –1964–1975 гг.,
Зиланов В. К. – 1976–1977 гг.,
Шепель Л. И. – 1978–1981 гг.,

наступил завершающий капитанский период флота в последующей череде руководства управления самостоятельной «Севрыбпромразведки»:

Буданов К. Н. – 1981–1982 гг.,
Наумов Э. К. – 1982–1984 гг.,
Демяненко В. Д. – 1984–1986 гг.,
Сторожев Г. А. – 1986–1995 гг.,
Виноградов П. В.– 1995–2000 гг.,
Рыхлов А. В. – 2000–2001 гг.,
Федичев В. П. – с 2001 г.

В этот период происходило медленное угасание всего предшествующего под названием и смыслом научно-поискового обеспечения промыслового флота сырьевой базой. Но не только специфическое управление флотом было причиной конца. С 1991 года вся страна начала переход на новую капиталистическую фазу экономики, которая отличалась уникальной формой экономической системы в бывшей социалистической стране. В жизни России начиналась очередная Великая Смута*. И в том всепереваривающем смутном социально-экономическом котле у «Севрыбпромразведки» не было никаких шансов выжить, когда вся социально-экономическая система вошла в непознанную доселе фазу беспощадной и жестокой схватки за материальные ценности. И все морально-этические принципы общества подчинялись и управлялись лишь единым – деньги, доллары и купленная власть. На кону стояла жизнь и большие деньги на фоне духовно-материальной нищеты масс.

Поисковые работы постепенно сворачивались и поисковые траулеры больше работали в промысловом режиме. Капитаны предпочитали ловит рыбку, которая приносила неплохие и, в большей степени, персональные дивиденти. Фактически к началу 90-х перспективный и оперативный поиск в Северном бассейне канули в Лету. «Севрыбпромразведка», приносящая неплохой доход определённому ограниченному кругу лиц, была официально ликвидирована в 2009 году, а ее флот, квоты растащены были по разным фирмам, компаниям.

Возможно ли ее возрождение в новой России и нужна ли она частным рыбопромышленникам это друга тема для другого разговора.

Леонард Шепель,
Начальник «Севрыбпромразведки» с 1978-1981 гг.

* В истории России было множество смут, не считая 300-летнее татаро-монгольское рабство (13-15век). Но было три особенно выдающихся периода, которые можно назвать «Большой Смутой». Историки и некоторые читатели, возможно знают о первой Большой Смуте по окончанию 700-летнего правления Рюриковичей в конце 16-го столетия, что продолжалось почти 10 лет (1605-1615гг) и когда на смену пришла династия Романовых. Вторая Большая Смута началась через 300 лет, на стыке 19-20 столетий, как Октябрьская Революция. И третья Большая Смута случилась в конце 20 столетия – развал СССР.


Читайте также...

Благотворительные проекты

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Календарь публикаций

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
 <  Август   <  2020 г.